Чтение онлайн

Встаю, царственно кивнув.

– Пока, Стаська, - с улыбкой присаживаюсь рядом с ней на корточки.

– Оставайся с нами, - тут же просит она.
– Смотри, какая у меня книжка.

– Классная, - соглашаюсь, поглядев на братца лиса и братца кролика в ковбойских костюмах.
– Знаешь, кто такие ковбои?

Она мотает головой.

– Завтра с тобой поиграем, договорились? Только нужны будут старые штаны, которые не жалко. Пришьем к ним бахрому и будем учиться кидать лассо.

– Вау! А что такое лассо?

– Завтра расскажу. Хорошо?

Стаська кивает, а потом, отложив книгу, вдруг обнимает меня. Довольно крепко, так что, покачнувшись, опускаюсь на колени. И обнимаю ее в ответ. Это так приятно, чувствовать детскую любовь. Глажу ее по спине с улыбкой.

А когда встаю, ловлю хмурый взгляд Матвея.

– Я провожу Мию до калитки, сейчас вернусь, - говорит он, и теперь хмурюсь я.

– Что не так?
– спрашиваю, как только закрывается входная дверь.

Глава 14

Матвей продолжает хмуриться, подыскивая слова, видимо. Я терпеливо жду. Вижу, как он изменился. Обеспокоен. Никакой привычной язвительности. И недовольство какого-то иного рода.

– Я понимаю, что это прозвучит странно, - говорит наконец, - но по возможности… Не хочется, чтобы Стася сильно к тебе привязалась. Ты уедешь, и ей будет тяжело.

Отворачиваюсь, глядя на сумерки, которые уже перетекают в вечер. Небо становится темным, и даже воздух как будто темнеет и немного звенит.

– Я понимаю, - киваю наконец.
– Но это неизбежно случится, ты же осознаешь это? Когда вернется ее мама?

– Обещала к концу лета. Но… Я бы не делал на нее ставку. Из того, что она рассказывала, несложно понять, что Стаська для нее балласт.

– Зачем же она тогда рожала?
– не удерживаюсь от вопроса.

То есть я против всякого рода избавлений от детей. Но она-то, вероятно, нет. Раз так поступила с девочкой.

Матвей устало вздыхает.

– Как я понял, против были ее родители. Они даже мне хотели рассказать, но я тогда переехал далеко на север по службе, так что связи не было. В итоге Анжела родила и спихнула дочь на родителей. С деньгами действительно нет проблем, но очевидно, что Стаське не хватает…

Он запинается, и я заканчиваю сама:

– Мамы.

Кивает. Ко мне поворачивается. Так близко стоит, что я чувствую жар его тела, несмотря на вечернюю прохладу. И запах туалетной воды. Все-таки действительно надушился, как я и думала.

Для кого, интересно, если встретил блонди случайно? Для коров, пасущихся на обочине? Чтобы они замертво от такой красоты попадали, а он бы их за хвост, и к себе. Мясных запасов на год…

Интересно, сколько реально можно есть одну корову?

О чем я вообще думаю, скажите на милость?

Фокусируюсь на Матвее. Он меня рассматривает. А я ни к месту теперь вспоминаю его горячие жадные губы. Сглатываю, стараясь держаться нейтрально.

Он ко мне тянется рукой. Достает из волос травинку. Улыбается, крутя ее в пальцах. Тоже улыбаюсь.

– Стася должна знать, что ты уедешь, - тихо говорит Матвей.
– И по возможности, пожалуйста, готовь ее к этому.

Киваю. Плохая была идея с няней, кажется. С другой стороны, она все равно отирается у меня постоянно. Общения было бы не избежать.

– Спокойной ночи, - говорю, обходя Матвея.

– Спокойной ночи, - раздается мне в спину, когда спускаюсь по ступенькам, и потом еще: - Ты отлично справляешься с детьми, Мия.

Улыбаюсь против воли, но не поворачиваюсь. Нечего показывать, что комплимент мне приятен.

Но возле калитки все же бросаю косой взгляд, пока открываю. Матвей стоит на крыльце темной скалой, смотрит.

Глаз его не вижу, просто чувствую, что смотрит на меня. Быстро покидаю участок, а через полминуты уже оказываюсь в своем доме.

Ночью долго не могу уснуть. И вовсе не от жары и не от комаров, которые не оставляют попыток обескровить меня. Все думаю над словами Матвея, и сердце сжимается в груди от сочувствия к Стаське.

Дети не должны страдать. Не должны быть лишены любви. Любовь - это материал, на котором строится фундамент всей будущей жизни. А Стаська с самого рождения лишена любви матери. И это очень заметно по ней. Потому что вижу, как она рядом со мной преображается. Какой становится.

И Матвей прав: я должна сказать ей, что наше общение временно. Что я уеду. И Стаська должна помнить об этом.

Короче, такое себе, ну правда. Я на это не подписывалась. У меня вообще-то измена парня не оплакана в полной мере. А тут еще подвалило.

В общем, ничего удивительного, что когда мы со Стаськой пришиваем бахрому к штанам, я сосредоточено размышляю, как лучше преподнести информацию.

Она кряхтит над лосинами, я над старыми спортивными штанами, найденными в закромах дома. По всей видимости, Аська на них белизну пролила. Или что-то такое… Ядовитое. Типа своей слюны, когда на бывшего орала.

Он тоже козел, знаете ли. Как и все представители мужского рода, видимо. Интересно, Матвей сегодня свалит куда-нибудь, где можно столкнуться с одинокой девицей, которая не прочь нагладить ему грудь и другие части тела?

Нет, нет, мне это неинтересно. Мне интересно - шить бахрому на штаны. Делать лассо, хватать им Матвея, и тащить… В свои закрома. Потом можно его целый год…

Интересно, какой он в сексе? Однозначно не душный, как в жизни. Вчера он целовал меня совсем не душно. Уверена, мог повалить на кровать, сорвать с нас обоих одежду. А потом все свои навыки спортивной подготовки продемонстрировать. Вот это вперед-назад, вперед-назад…

– Мия!
– зовет Стаська, вздрогнув, перевожу взгляд на свое рукоделие и вижу, что бахрома болтается, нанизанная на край ткани, а я сшила между собой штанины.

Не иначе как знак от Вселенной. Ноги надо держать крепко сжатыми.

– Как тебе?
– она крутит лосины в руках, я улыбаюсь, распарывая штанины.
– Папа сказал, ковбои ездили на лошадях.

– Это да… Но боюсь, я не Пеппи, и пребывание в моем доме лошади мне точно не понравится, - быстро пришиваю бахрому, как надо.