Чтение онлайн

Я едва успеваю калитку открыть. Даже не скрипит. Он ее и смазал, что ли… Какие все-таки умелые руки.

О боже. Все это никуда не годится.

Вырываюсь, рюкзак к груди прижимаю.

– Вы что себе позволяете?
– интересуюсь сурово.

– Вы там, мы со Стасей здесь, - отрезает он.

– Так мне что, по-вашему, из дома не выходить, чтобы не мешать вашему существованию?

– Не выходите, если видите нас.

– Я вас не видела. Стася сама ко мне подошла.

– Стася больше не будет так делать, правда, дочь?
– Матвей глаза опускает, но девочки и след простыл. Переглядываемся: я - насмешливо вздернув бровь, он - делая вид, что не прокололся.

Поворачиваю голову, так и есть: мелкая карабкается через забор.

– Станислава, домой!
– гаркает Матвей так, что я вздрагиваю и чуть не роняю рюкзак. Несчастные яйца!

– Что вы так орете?
– снова шиплю, наблюдая, как Стаська обратно переваливается с надутыми от обиды губами.

Встала на своем участке, за доски взялась и смотрит в щель со вселенской печалью.

– Вам стоит уделять ребенку больше внимания, - заявляю на это.
– Очевидно, что она ищет его от других, потому что вы не справляетесь.

– У вас есть дети?
– голос соседа ядом сочится просто.

– Нет, - отвечаю холодно.

– Муж, бойфренд?

– Нет, а к чему эти расспросы?

– Чтобы сделать вывод, что вы от детей намного дальше, чем я.

Рот от обиды открываю. Вот подлец!

– Чтобы вы знали, так это не наличием или отсутствием детей определяется. А эмпатией и социальными навыками.

– Сами-то поняли, что сказали?

– Конечно, поняла, у меня между прочим высшее образование. А у вас?

– Высшее военное. И пятнадцать лет армии за плечами.

Ох ничего себе. Так вот почему он такой… Деревянный! Привык в своих казармах: стой-смирно, и все такое прочее.

– Но ваша дочь не солдат, а ребенок!

– Ей нужна дисциплина, - не сдается он.

Занял позицию: ноги широко расставил, нахмурился и руки на груди скрестил. Вот руки, к слову, очень отвлекают. Какие же у него все-таки мускулы…

– Ей нужна любовь, - заставляю себя вернуться к теме беседы.

Никаких мускулов, ни-ни, я с этим завязала. Мне хватило уже изменника. Единственный парень за всю жизнь, между прочим. Три года вместе. Я за него замуж собиралась. А он…

Короче, мускулами тут явно дело не выправить.

– То есть вы всерьез считаете, что могли бы с ней справится?
– насмешливо спрашивает Матвей.

Плечами пожимаю, сбавляя обороты. Мало ли что я считаю. Может, и смогла бы. Но это не значит, что горю желанием.

– Ну попробуйте, - с нескрываемым скептицизмом предлагает сосед.

– Что?
– мямлю я.

– Предлагаю так: если высидите один день с ней, я вам газон покошу и подправлю в доме, что потребуется.

Вот тут прямо надо отказываться. Но у меня вообще-то розетки плохо работают. А еще стиралка не включается. И трава вот эта как в джунглях, тоже такое себе…

– Ладно, - пожимаю протянутую поверх калитку мужскую руку.

Глава 8

Ммм, крепкая, большая ладонь. И пальцы такие длинные.

Ой все, Мия. Что на тебя вообще нашло? Это от свежего воздуха, не иначе. Здесь его в избытке, и у меня после города голова кружится и странные мыслишки в голове бродят.

– С вас продукты, - решаю выжать из ситуации по-максимуму.
– Я же должна ее чем-то кормить.

– Готовить умеешь?
– язвит он в ответ, отпуская мою ладонь.

Я только нос морщу и глаза закатываю.

– А вы? Что-то кроме каши из топора?

– Кашу из винтовки пробовали? Пальчики оближешь.

– Вот и облизывайте, а мы пока что-то нормальное приготовим.

Развернувшись, кричу:

– Стаська, перелезай ко мне, папа разрешил!

Она радостно карабкается, и через пару минут мы заходим в дом под внимательным взглядом соседа, все еще стоящего возле калитки.

– Сегодня будешь со мной тусоваться, - говорю ей, опуская на стол рюкзак. Стаська тут же взбирается н стул.

– Что у тебя там?

– Еда. Буду тебе давать, а ты раскладывай.

Она с готовностью подхватывает. Я указываю, куда что класть. Последними загружаю в холодильник многострадальные яйца. Может, рассказать продавцам о том, что есть надежная картонная упаковка, а вот это вот - десяточек в пакетик - такое себе изобретение?

– Что дальше?
– Стася потирает ручки.

Я перехватываю одну и ахаю:

– Ты свои ногти видела? Что это под ними черное?

– Это я в огороде копалась.

Я на свои взгляд перевожу. Чуть отросшие, с бежевым маникюром. Что, у меня скоро такие же, как у Стаськи будут? Надо было маникюрный набор брать.

– Руки нужно хорошо помыть с мылом, а потом будем готовить завтрак. Давай-давай. Сама справишься?

– Конечно.

Пока я выкладываю продукты для завтрака, шумит вода. Потом залезаю в сеть. Пишу сестре, борюсь с желанием залезть на страницу Максима и подруги. Листаю новости…

И только соображаю: так долго руки мыть невозможно. Заглядывая в ванную. Обмылок, что лежал, стал микроскопического размера.

Стаська стоит перед раковиной с мокрым спереди платьем и, высунув кончик языка, старательно мнет размоченные кусочки мыла в пробке из-под бутылки.

– Как дела?
– спрашиваю, она подскакивает на месте.

– Хорошо.

– Руки помыла?

– Почти.

Сует ладошки под воду, а я собираю ее творчество, качая головой. Пытливый ум.

Через пять минут Стаська кромсает помидоры столовым ножом, хохоча, когда сок брызгает в нее. Платье пришлось снять, но в одних трусиках она чувствует себя прекрасно. Удобно, конечно, можно слизывать сок прямо с груди.

– А куда уехала твоя мама?
– спрашиваю как бы невзначай.

Девочка пожимает плечами.

– Она сказала, что далеко. Но что скоро вернется. Когда кончится лето.

Ничего себе. Честно сказать, я немного в шоке. Стаська ведь еще такая маленькая. Как можно было ее оставить на отца? Тем более как я поняла, они мало общались до этого.

– Мама всегда занята, - продолжает Стася, нарезая помидоры. И от того, как у нее опускаются уголки губ, у меня тянет в груди.
– Так что я привыкла. Мне тут весело. Это лучше, чем у бабушки.