Чтение онлайн

Коллективный разум таков. Всегда в десяти шагах впереди. Тот факт, что до сих пор существуют территории, где такие гнусности законны, пугает полковника больше, чем он может выразить.

– Почему мы это делаем, сэр?

Он кривится.

– Что именно? Сражаемся за выживание человека?

Но лейтенант качает головой.

– Почему мы вообще сражаемся? Между собой? Разве из-за пришельцев мы не должны были забыть все эти мелкие раздоры? Не должны были объединиться против общей угрозы?

В эти дни среди военных таких полно.

– Они не угрожали нам, лейтенант. Они просто делали снимки.
– По крайней мере, так все полагают. Шестьдесят четыре тысячи объектов неизвестного происхождения одновременно образовали точную ослепительную сеть вокруг всей планеты. Сеть, вопившую в космос на половине электромагнитного спектра, сгорая в атмосфере.

– Но они все еще там. То, что их послало. Даже после тринадцати лет...

Четырнадцати. Полковник чувствует, как сжимаются мышцы в углах рта. Но кто считает.

– А с потерей Тезея...

– Нет доказательств того, что Тезей потерян, - резко говорит он.

– Да, сэр.

– Никто не говорил, что это миссия на выходные.

– Да, сэр.
– Она отворачивается к приборной доске, но ему кажется, на ее лице что-то мелькает. Он думает, может ли это быть узнавание?

Вряд ли. Это было давно. А он всегда оставался в тени.

– Что ж...
– Он идет к двери.
– С таким же успехом могли послать клоунов.

– Сэр?

Он останавливается, но не поворачивается.

– Я думала... если мне будет позволено спросить, сэр... но вы, кажется, были очень обеспокоены тем, что они сделают, когда сольются. Вы сказали, что когда оно проявится, у нас не будет шансов.

– Я жду вопроса, лейтенант.

– Почему мы ждали? Мы могли отравить большинство из них до того, как они слились, и если они были так опасны... это выглядит не лучшей стратегией.

Он не возражает. Но это не значит, что стратегия была не мотивирована.

– Коллективные разумы опасны, лейтенант. Не сомневайтесь в этом ни на секунду. Однако...

Он размышляет и говорит нечто вроде правды.

– Если убийство - единственный вариант, я предпочту убить одного, а не тринадцать.

***

Некоторые угрозы прячутся прямо под боком. Другие не так очевидны.

Возьмем, к примеру, женщину в новостях: крошечная, под метр шестьдесят. В Лиане Латтеродт нет ничего, кроме заразительного энтузиазма и восторга от мира чудес. Ни намека на тех, кто ей платит, шлет ее послом доброй воли рисовать радужные перспективы и сулить Утопию.

Никаких намеков на силы в центре пустыни Орегона, что используют ее как марионетку.

– Мы забрались на этот холм, - говорит она внимательному ведущему "Разговоров".
– С каждым шагом мы видим все дальше и, конечно, продолжаем идти. Сейчас мы на вершине. Наука на вершине уже несколько веков.

Ее прошлое по большей части ничем не примечательно: родилась в Гане, выросла на Британском архипелаге, лучший спец по теории систем и теистической вирусологии.

– Но вот мы смотрим на равнину и видим за ней другое племя, танцующее над облаками еще выше, чем мы. Возможно, это мираж, возможно - обман. А может, они забрались на более высокий пик, который мы не видим, потому что облака заслоняют вид.

Открытой противоправной деятельности совсем немного. В тринадцать - обвинения в хранении частной базы данных, вмешательство в домашние системы наблюдения в двенадцать. Обычные штрафы и предупреждения молодежи, прежде чем она научится принимать паноптикум.

– И мы отправляемся, чтобы это узнать, но каждый шаг ведет нас вниз. Неважно, в каком направлении мы идем - невозможно сойти с нашей вершины, не потеряв точку обзора. Конечно, мы забираемся обратно. Мы в ловушке локального максимума.

Наконец, она сумела законно исчезнуть, подписав контракт с Орденом Двухкамерных, который особо исключителен тем, что непостижим, даже когда вы за ним следите.

– Но что если там, за равниной, вершина действительно еще выше? Единственный способ туда добраться - это стиснуть зубы, спуститься с нашего холма и идти вдоль реки, пока мы снова не начнем подниматься в гору. Только тогда вы поймете: надо же, эта гора гораздо выше, чем то подножие, где мы были раньше, и отсюда видно гораздо лучше.

Двухкамерные. Названные так за какой-то прототип реорганизации, включавший в себя массивные изменения полушарий головного мозга. Впрочем, название сегодня уже целакант. Никто не знает, есть ли вообще у Двухкамерных полушария.

– Но вы не сможете туда попасть, пока не оставите все те инструменты, что до сих пор приносили вам успех. Вы должны сделать свой первый шаг вниз.

– Вы в это верите?
– Лейтенант (другой лейтенант - у полковника по лейтенанту в каждом порту) отрывает глаза от экрана, растягивая губы в скептической ухмылке.
– Наука, основанная на вере?

– Это не наука, - говорит полковник.
– Они не делают вид, что это так.

– Еще хуже. Вы не создадите мозговой чип, говоря языками.

– С патентами сложно спорить.

Патенты его тревожат. Двухкамерные, похоже, не имеют никаких военных амбиций или планов по захвату, да и вообще не слишком интересуются внешним миром. Пока что они таятся в своих разбросанных по пустыням монастырях, наблюдая за реальностью, что лежит в основе реальности.

Но есть и другие способы перевернуть мир с ног на голову. Сейчас все слишком хрупко. Целые общества пали из-за единственного сдвига парадигмы, а Двухкамерные владеют половиной патентов. Если они захотят, то за ночь смогут заставить глобальную экономику сожрать саму себя. И это даже не будет незаконно.

Насколько можно судить, Латтеродт не часть коллективного разума. Она служит их фасадом - дружеское лицо, харизматичный представитель, который подмазывает колеса и успокаивает страхи. Следующую пару недель она будет разъезжать повсюду: человек, такой же, как все, с доступом к глубочайшим тайнам Двухкамерных. Прекрасно чувствует себя в мире, где мысль не останавливается на границе черепа и даже не знает, когда покидает одну голову и входит в другую.

– Хотите ее задержать?
– спрашивает лейтенант, пока Латтеродт обезоруживает всех своей улыбкой и кучей метафор.