Чтение онлайн

– Возможно, вы действительно чувствуете себя в безопасности рядом с вашими гигантами. Они не ворочаются, не давят вас во сне; возможно, вы считаете это чем-то вроде гарантии, что такого никогда не произойдет. Но я не буду столь беспечным...

Снова.

Даже спустя столько времени он все равно не может говорить об этом.

– Полковник, они не враги.

Он делает вдох, удивляясь собственному контролю.

– Это меня и пугает. По крайней мере, вы можете попытаться понять, чего хочет враг. А здесь...
– Он качает головой.
– Вы и сами это признаете. Его амбиции не умещаются в один человеческий череп.

– Прямо сейчас, - говорит Латтеродт, - он хочет вам помочь.

– Ну конечно.

Она отлепляет ноготь и толкает его по столу. Он смотрит, не прикасаясь.

– Это кристалл, - говорит она спустя секунду.

– Я знаю, что это. Вы не можете передать напрямую?

– А вы примете? Позволите сжатой информации Двухкамерных попасть прямо к вам в мозг?

Чуть кривясь, он признает ее правоту.

– Что это?

– Передача. Мы расшифровали ее несколько недель назад.

– Передача.

– Из Оорта. Насколько мы можем судить.

Она лжет. Иначе и быть не может.

Полковник качает головой.

– Мы бы...
– Каждый день, вот уже почти десять лет. Проверка индикатора. Сжатие микроволнового фона в слово, шепот, вздох. Глаза, поднятые к небу даже сейчас, после подсчета всех потерь, когда остальные взоры обратились к более благоприятным перспективам.

"Нет свидетельств того, что Тезей потерян..."

– Мы сканируем с момента запуска. Если бы был какой-то сигнал, я бы знал об этом.

Латтеродт пожимает плечами.

– Они могут то, чего не можете вы. Разве не это вас беспокоит?

– У них нет антенны. Откуда они возьмут телеметрию?

Она слабо улыбается.

На него нисходит озарение.

– Так вы... вы знали...

Латтеродт протягивает руку и подталкивает свой ампутированный ноготь на несколько сантиметров ближе.

– Возьмите.

– Вы знали, что я с вами встречусь. Вы планировали это.

– Посмотрите, о чем там говорится.

– Вы знаете о моем сыне.
– Он чувствует, как дыхание со свистом вырывается сквозь стиснутые зубы.
– Сукины дети. Теперь вы используете моего сына против меня?

– Обещаю, вы не пожалеете...

Он встает.

– Если ваши хозяева полагают, что могут сделать его заложником...

– За...
– Латтеродт моргает.
– Да нет же. Я ведь сказала - они хотят помочь...

– Коллективный разум хочет помочь. Да этот чертов разум в первую очередь...

– Джим. Они отдают это вам.
– В ее лице он не видит ничего, кроме искренней просьбы.
– Возьмите. Откройте его там и тогда, когда хотите. Проверьте через любые фильтры или детекторы, какие вам необходимы с точки зрения безопасности.

Он смотрит на кристалл так, словно из того вырастают зубы.

– Вы даете его мне. Без всяких условий.

– Только с одним.

– Ну конечно.
– Он с отвращением качает головой.
– И каким же?

– Это только для вас, Джим. Не для ваших хозяев. Не для Управления Миссией.

– Вы знаете, что я не могу этого обещать.

– Тогда не берите. Понятно, что будет, если об этом станет известно. Вы хотя бы готовы с нами говорить. Другие могут не быть такими разумными. Несмотря на ваши глубочайшие страхи, мы не можем призвать молнию с небес, чтобы поразить наших врагов. Вы делитесь этой информацией, и в каждый монастырь западного полушария являются зонды и войска.

– Почему вы вообще мне доверяете? Откуда вы знаете, что я не начну силовую операцию сразу после этого разговора?

Она взвешивает за и против.

– Потому что вы не такой. Потому что, быть может, я лгу, а вы не хотите рисковать жизнями и ресурсами, чтобы обнаружить, что мы можем призвать молнию с небес. И потому...
– она стучит по фальшивому ногтю настоящим, - что если это действительно с Тезея, у вас не будет другого шанса.

– Если. Вы не знаете?

– Вы не знаете, - говорит Латтеродт, и искушение вгрызается в его душу столь беспощадно, что он едва замечает, что она не ответила на вопрос.

Устройство лежит между ними, как свернувшаяся змея.

– Почему?
– спрашивает он, наконец.

– Иногда они натыкаются на разные вещи, - говорит она.
– Можно сказать, побочные результаты в ходе других поисков. Вещи, которые не обязательно важны для Двухкамерных, но которые могут быть важны для других.

– Какое им до этого дело?

– Но им есть дело, Джим. Вы думаете, они выше нас, думаете, что мы не можем понять их мотивов. Вы в это просто верите. Но мотив смотрит прямо на вас, а вы его даже не замечаете.

– Какой мотив?– Со всех сторон он видит только капканы.

– Который говорит, что они не боги, - отвечает она.
– У них есть сострадание.

***

Конечно, его у них нет. Это чистая, незамутненная манипуляция. Глина в руках гончара, раскаленная проволока к центрам тоски в самом сердце мозга. Веревки кукловода, уходящие далеко в стратосферу.

Очевидно, неразрушимые.

В соседней комнате едва слышно крадется Зефир. Он открывает кристалл. Здесь директории внутри директорий: файлы помех, преобразования Фурье, интерпретации сигнала до шума, сведенного до наименьших квадратов и сплайнов. Все открывается мгновенно и без проблем: никаких замков, паролей, алого лазера вдоль радужки. (Он бы не удивился, окажись оно так. Разве не могут эти гиганты, добравшиеся до планковских масштабов, считать его отпечатки из какого-нибудь квантово-зашифрованного файла?) А может, ничего такого и не нужно. Может, все заключается в каком-нибудь невидимом надежном файле, каком-нибудь невероятном читающем мысли алгоритме, который в мгновение ока сканирует его сознание, готовый стереть все, если решит, что он подорвал доверие коллективного разума.

А может, они просто знают его лучше, чем он сам.

Он узнает слабое эхо микроволнового фона, оставленное в информации, как полустертые отпечатки далекого прошлого. В остаточных погрешностях он видит нечто вроде кода приемоответчика. Ему приходится принимать большую часть анализа на веру; если что-то и было послано с Тезея, оно подверглось в пути какому-то атмосферному влиянию, либо передатчик был поврежден. То, что осталось, выглядит остаточными сигналами многоканальной косы, чьи данные сплетены из манеры взаимодействия частот между собой и самих сигналов. Информационная голограмма.