Чтение онлайн

– Средств на строительство выделено много, а времени в обрез, и каков этот обрез, мы не знаем, - размышлял вслух нарком и, переходя к делу, сказал: - Пока мы имеем только решения, где зафиксированы районы базирования флота, а это еще не конкретные точки на карте и тем более на месте. А у вас, товарищ Комаровский, насколько я знаю, и главк еще не создан, тоже пока есть одно лишь постановление. Трудно, очень трудно.

– А где сейчас легко?
– вставил Галлер.

– Нигде, конечно. Словом, надо работать, - продолжал нарком.
– И темпы нужны даже более высокие, чем были у вас, товарищ Комаровский, на канале Москва - Волга.

Главспецгидрострой и Наркомат Военно-Морского Флота провели огромную и сложную работу по выбору мест расположения и проектирования военно-морских баз, доставке к этим местам строительных материалов. На Балтийском и Тихоокеанском флотах - там, где у границ СССР изготовились к войне фашистская Германия и милитаристская Япония, в широких масштабах были развернуты строительно-монтажные работы.

– Все готов сделать, чтобы помочь вам, - говорил нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов руководителям строительства.
– Но повышайте темпы. Времени в обрез.

Однако судьба уже отсчитывала предел "обреза". Нападение фашистской Германии на СССР прервало строительство военно-морских баз, внесло коррективы во все планы и начинания советского народа. Началась новая страница в истории Советской страны, в жизни каждого ее гражданина.

Сосредоточенный на эвакуации строителей и техники из Прибалтики, Комаровский в первый момент не сразу понял смысл поручаемого ему задания, когда он по срочному вызову оказался в кабинете наркома по строительству С. 3. Гинзбурга.

– Вам поручается руководить работой восстановительных бригад нашего наркомата в столице, - сказал Гинзбург.
– В правительстве это дело рассматривается очень серьезно, и мне предложено возложить его на вас. Правда, первый налет фашистской авиации на Москву оказался блефом. Но кто знает, что будет в дальнейшем.

Нарком показал выдержки из фашистской печати и радиопередач о подготовке "тотального разгрома Москвы бомбардировкой с воздуха", ознакомил Александра Николаевича со сведениями о концентрации весьма значительной бомбардировочной авиации противника на аэродромах, нацеленных на Москву.

– Мы должны быть готовы ко всему, - сказал он.
– И какими бы бомбардировки ни были, столица должна работать четко.

Через несколько дней Комаровский доложил наркому, что восстановительные бригады созданы, оснащены техникой и готовы к выполнению поставленных перед ними задач.

Однако вопреки хвастливым угрозам фашистской пропаганды, Москва явилась единственной столицей в Европе, где тотальные налеты фашистской авиации оказались фактически безрезультатными. Они не достигли цели благодаря мощной противовоздушной обороне, мужеству и мастерству советских летчиков-истребителей и артиллеристов-зенитчиков. Деятельность восстановительных бригад свелась лишь к ликвидации отдельных завалов.

Между тем обстановка на фронтах все более усложнялась. Обрушив на Советскую страну удар невиданной силы, фашистские войска стремились реализовать достигнутые успехи, не считаясь с огромными потерями, упорно рвались в глубь советской территории.

В начале августа 1941 года Комаровскому позвонил Гинзбург.

– На вас имеет виды военное командование, - сказал нарком.
– Свяжитесь с Генеральным штабом.

Нарком сказал, с кем конкретно надо связаться, и, не удержавшись, признался: "Боюсь, что нам придется расстаться. Вы же бригвоенинженер, а сейчас, увы, война. В Наркомат обороны явитесь в форме".

Действительно, "виды" военного ведомства на Комаровского были самые прямые. 5 августа 1941 года Комаровский был назначен начальником пятого управления оборонительных работ, на которое было возложено строительство оборонительных рубежей для Южного и Юго-Западного фронтов. В Генеральном штабе ему разъяснили: общая протяженность рубежей - свыше тысячи километров. К работам нужно приступать немедленно. Положение на Южном и Юго-Западном фронтах очень тяжелое. Враг подошел к Киеву, продолжает наступление в направлении Днепропетровска и Запорожья. Ставка приказала армейскому командованию создать линию обороны по Днепру от Киева до Херсона. В тыловых районах этой линии создание рубежа обороны возлагается на пятое управление оборонительных работ.

Чувствуя себя несколько ошеломленным заданием, Комаровский все же вникал во все, что ему говорилось. А потом, уже ночью, еще раз осмыслив всю глубину ответственности, колоссальный объем по сути новой и не во всем ясной для него деятельности, он понял: сейчас миллионы людей должны взять на себя и повышенную ответственность, и суметь делать то, что им мало знакомо.

На следующее же утро Комаровский приступил к своим новым обязанностям. Он обошел необходимые службы в Главном военно-инженерном управлении Наркомата обороны, соответствующие управления Наркомата по строительству, побывал в ЦК ВКП(б). Вопросы везде решались четко, по-военному. Поскольку Комаровский оставался заместителем наркома по строительству, то он, как ему сказали в ЦК ВКП(б), мог использовать кадры и технику строительных организаций наркомата, находившиеся на юге, прежде всего в районах Донбасса и Харькова. На места - в обкомы партии и командованию фронтов ЦК ВКП(б) дал указания о всяческом содействии пятому управлению оборонительных работ. Для оперативного решения всех вопросов на местах Комаровскому был вручен специальный мандат Государственного Комитета Обороны.

В Наркомате обороны учли и отсутствие у инженерно-технических работников управления теоретической подготовки и опыта в фортификационном строительстве. В качестве представителя и консультанта по полевым оборонительным сооружениям Главного военно-инженерного управления Наркомата обороны к нему был прикреплен высококвалифицированный фортификатор доцент Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева бригвоенинженер В. Ф. Шперк.

По решению Генерального штаба руководство пятым управлением оборонительных работ дислоцировалось в Харькове, куда Комаровский вместе со Шперком и небольшой группой сотрудников вылетел 25 августа 1941 года. Город жил суровой прифронтовой жизнью, почти непрерывно подвергаясь бомбардировкам вражеской авиации.

Комаровскому и его сотрудникам одновременно пришлось решать множество сложнейших задач. Никаких предварительно разработанных проектов оборонительных рубежей, естественно, не было. Ведь до нападения фашистов на СССР никто не мог и предположить, что война будет вестись на советской территории, да еще в такой глубине! В обычное время одни изыскательские работы на местности при самых высоких темпах потребовали бы многих месяцев. Не было и квалифицированных кадров для проведения проектировочных работ. Да и строительные кадры по своей подготовке были не на высоте. Их ядро составляли инженерно-технические работники строительно-монтажных управлений Наркомата по строительству. Они замечательно трудились в мирное время, но строительство фортификационных сооружений для них, как и для самого Комаровского, было делом новым.

Комаровский и его ближайшие помощники учились на ходу. Функции Шперка как консультанта расширились до необозримых пределов. Он консультировал и проекты рубежей, и помогал инженерам управления осваивать фортификационное дело. Работали в тесном контакте с инженерными службами фронтов. И дело шло. Составлялись и докладывались начальникам штабов и командующим войсками Южного и Юго-Западного фронтов проекты оборонительных рубежей, одновременно на места направлялись строительные коллективы, которые сразу же приступали к работам. Армейское командование придавало им военно-строительные батальоны, местные партийные, советские и комсомольские органы мобилизовывали на строительство оборонительных рубежей население.