Чтение онлайн

Работы велись, как всегда, с предельным напряжением сил, на широком фронте, из 16 пунктов в 19 направлениях одновременно. Собранные рельсовые секции везли с Байкало-Амурской магистрали (ее сооружение было начато еще до войны), а также со вторых путей ближайших дорог, где не было интенсивного движения. Темпы строительства достигали 8-10 километров в сутки, и это при том, что почти все делалось вручную, а противник, поняв значение работ, пытался сорвать их ударами авиации.

В августе магистраль ожила, и поезда с боеприпасами, горючим, продовольствием двинулись по ней один за другим, с дистанцией всего 800-1200 метров! Противник бомбил, выводя из строя пути, вагоны, паровозы, но по грунтовой дороге, проложенной в 300 метрах параллельно железной, ехали, сопровождая каждый состав, ремонтно-восстановительные команды на автомобилях. Каждая из них имела набор путевых инструментов и запасных частей для подвижного состава, а также все необходимое для заделывания пробоин в цистернах.

Последствия налета быстро устранялись, и команда сопровождала поезд до станции, граничившей с зоной ответственности другого подразделения. Там она передавала состав соседу и принимала от него поезд, следовавший в обратном направлении. Движение команд непрерывно контролировалось дежурным офицером штаба.

Так в короткие сроки был создан крупный, постоянно действовавший выгрузочный район, служивший материальной базой для победы в оборонительном сражении и подготовки грядущего контрнаступления. Вот когда во всей яркости проявилась роль железнодорожных войск, едва не ликвидированных горе-стратегами в 1941 году!

Днем и ночью, в любую погоду, часто под вражескими бомбами воины-железнодорожники спасали пути, мосты и составы, а в критические моменты шли как пехота в бой.

Прибывшие по железной дороге грузы доставлялись автомобильными частями в армии, дивизии, полки. Генерал Хрулев постоянно держал руку на пульсе сложнейшего организма, — вернее, двух синхронно работавших организмов — Тыла и Транспорта.

На исходе осени 1942 года все солдаты и офицеры получили новое зимнее обмундирование. Следующей весной оно было заменено летним, также новым. Такой порядок, заведенный еще в начале войны, существовал до ее последнего дня.

Успешно справлялась со своими задачами и медицинская служба. Количество раненых, прошедших лечение и вернувшихся в строй — а это бывалые солдаты и опытные офицеры — достигало 7096! При этом смертность в госпиталях сократилась до 2%, в то время как у противника, по данным разведки, этот показатель не опускался ниже 10. Недаром такой военачальник, как А. И. Еременко, сам не раз раненный и в госпитальном деле толк понимавший, хвалил организацию медицинской службы.

Претензии к работе тыла на имя Верховного главнокомандующего поступали только от двух членов Военных советов фронтов: Н. А. Булганина и Л. З. Мехлиса. Но поскольку генерал Хрулев знал положение дел с материальным обеспечением на их фронтах лучше них самих, то недоброжелатели с завидным постоянством попадали пальцем в небо. Дошло до того, что Сталин взял за правило направлять жалобы Булганина на генерала Хрулева без резолюций... самому генералу Хрулеву.

Что же касается Мехлиса, то после майской катастрофы 1942 года в Крыму, причиной которой стала его бурная военно-истерическая деятельность, он был разжалован, понижен в должности и в значительной степени утратил влияние, но все же при каждом удобном случае старался хоть немного, но навредить главному интенданту.

Однажды, во время совещания с группой командующих и членов Военных советов фронтов, Сталин спросил, есть ли у них претензии к тыловому обеспечению. Все промолчали, и лишь Мехлис заявил:

— Я считаю, тыл очень плохо работает. Интендантство не обеспечивает войска полностью продуктами. Следует принять меры к тому, чтобы улучшить работу органов тыла.

Сталин тут же вызвал генерала Хрулева.

— Вот, жалуются на вас фронты. Плохо работаете, не обеспечиваете войска, — сказал Верховный главнокомандующий, когда начальник тыла вошел в кабинет.

— А кто жалуется и на что жалуется? — поинтересовался Андрей Васильевич.

— А как вы думаете, кто бы мог жаловаться? — с едва заметной усмешкой спросил Сталин.

— Единственный, кто может жаловаться, это Мехлис, — с ходу решил загадку главный интендант.

Последовал общий врыв хохота.

— Желательно бы услышать от товарища Мехлиса конкретные претензии, — продолжил Андрей Васильевич, когда смех умолк. — Какие продукты вам не дают? Может быть, не дают обмундирования, или не обеспечивают медико-санитарным имуществом, или еще что-либо?

— Вы все время не отпускаете нам лавровый лист, уксус, перец и горчицу, — обиженно произнес Мехлис под новый взрыв смеха...

Это произошло в мае 1943 года, незадолго до Курской битвы. Подготовка к ней началась еще в феврале.

— Сколько времени вам потребуется для того, чтобы войска Донского фронта, а также ряд армий Сталинградского фронта перевезти под Курск и Осташков? — спросил тогда Верховный главнокомандующий генерала Хрулева.

Андрей Васильевич мгновенно произвел в уме сложные расчеты. Для выполнения стратегической переброски необходимо около 75 000 вагонов, или полутора тысяч воинских поездов. А если учесть состояние практически разрушенной линии Поворино — Сталинград, состояние станций погрузки и выгрузки, удаление от них группировок войск, то...

— Для осуществления этой перевозки потребуется два-три месяца, — ответил он.

— Вы не хотите разбить Гитлера! — воскликнул Сталин. — Нам нужно перевезти войска как можно скорее, чтобы еще до весенней распутицы разгромить немцев под Курском и нанести сокрушительный удар на Западном фронте. Для этого надо, чтобы все перевозки войск из-под Сталинграда были осуществлены максимум за три недели.

— Что хотите с нами делайте, но в такой срок такая перевозка не может быть осуществлена, — убежденно произнес генерал Хрулев. — Разрешите мне, товарищ Сталин, в течение суток вместе с органами военных сообщений и представителями Генерального штаба рассмотреть вопросы детального плана этих перевозок и доложить вам окончательно свои соображения.

Верховный главнокомандующий согласился. Но следующим утром Хрулеву один за другим позвонили Л. П. Берия и Г. М. Маленков. Оказывается, они уже были назначены уполномоченными Государственного комитета обороны по перевозке войск, один под Курск, другой в Осташков, для ликвидации демянской группировки противника. Очевидно, Сталина подкупило их обязательство справиться с задачей... в двухнедельный срок! Реального же, кроме угроз и грубого нажима, они ничего предложить не могли.

Вскоре устроенная ими административная вакханалия полностью парализовала работу наркомата путей сообщения. В этих условиях Андрей Васильевич попросил освободить его от руководства железнодорожным транспортом и получил согласие. Но уже в начале марта Верховный главнокомандующий понял, что перевозка войск из-под Сталинграда терпит полный провал. Тогда он приказал генералу Хрулеву вместе с Маленковым выехать в штаб К. К. Рокоссовского для организации сосредоточения войск под Курском.

Ликвидировать хаос, вызванный воинствующим дилетантизмом на железных и автомобильных дорогах, было нелегко. Немало времени оказалось потерянным попусту, оставшееся уходило катастрофически быстро, между тем как, по данным разведки, сосредоточение войск противника шло весьма интенсивно.

Распутывать сложные узлы на железнодорожном транспорте приходилось буквально в лихорадочном темпе. В то же время генерал Хрулев продолжал решать задачи тылового обеспечения войск, причем не только прямые, но и связанные с ним косвенно, — от строительства завода по производству авиационных дизелей до организации сбора лечебной ромашки в Дагестане. Одних только овощных баз общей емкостью почти на 110 тысяч тонн картофеля и более чем на 26 тысяч тонн капусты, оборудованных железнодорожными подъездными путями, строилось тогда 17! Сметная стоимость работ — 19 856 000 рублей, экономия — 3 590 000, и при этом, несмотря на организационную импровизацию, не было ни одной хозяйственной махинации, ни одного случая хищения!