Чтение онлайн

...Когда Морресту развязали глаза, он был в небольшом помещении, комнатке со стенами, расписанными роскошными фресками. На одной из стен, искусно вписанный в изображение, виднелся золотой щит - точь-в-точь такой же, как тот, что стерег вход - только еще роскошнее, инкрустированный бриллиантами. Моррест аж присвистнул, увидев рубин с кулак величиной. Такой роскоши он не встречал даже во дворце Амори. Интересно, как они сохранили такое богатство, за три-то века преследований?

– Ты готов?
– поинтересовался Джибран.

– Ага, - усмехнулся Моррест. "Чтобы попасть в иной мир, надо маленько побухать, - вертелось в голове.
– Чтобы спасти народную героиню, надо лишь нажраться... Цирк, ей-богу, цирк!". На всякий случай проверил дорожный мешок. Книги на месте, оба меча тоже, хотя даром они там не нужны, на всякий пожарный немного еды. Опять же, запасная одежда - как знать, вдруг его угораздит попасть в зимнюю реку? А вот монетки можно бы и выложить - да только зачем? Пусть все будет с собой, потом ведь возвращаться.

Джибран с интересом следил за его приготовлениями, все-таки на его памяти впервые уходили в иной мир... Бр-р, даже звучит как-то заупокойно! В руках старца невесть откуда появились два изящных серебряных флакона. Грамм сто, не больше. Многовато для яда, но мало для воды. Да что там такое?

– Откупорь и пей. А этот положи

Моррест отвинтил крышку, подозрительно понюхал содержимое. Знакомый запах! Он уж и не надеялся, что когда-нибудь еще учует. Запах родины... Кто бы мог подумать, что это - запах банальной водки? Конечно, водки не простой - пьют же ее, родимую, миллионы, и никого в чужой мир не забрасывает... И все-таки - водки. Отбросив сомнения, Моррест выдохнул, произнес: "Ну, за знакомство, Джибран-катэ!" - и одним глотком протолкнул жгучую жидкость в горло.

Водка ударила в голову быстрее, чем ей полагалось. И гораздо сильнее. Комната, Джибран, золотой щит - все поплыло перед глазами. Ощущения были знакомыми - точь-в-точь как тогда, появился даже густой, как молоко, туман, хотя откуда ему взяться в комнате. Снова это ощущение полета...

И в ноздри ударил совсем уж забытый запах бензина, в уши напористо рванулась музыка. О как! "Любэ"! Надо же, кто-то еще это старье слушает. "От Волги до Енисея - леса, косогоры да степи. Расея, моя ты Расея..." Моррест приподнялся - оказывается, его закинуло в кусты.

Моррест - или теперь уже снова Миша?
– огляделся. Его забросило в замусоренный, загаженный пригородный лесок, из-за блеклой листвы доносился неумолчный шум шоссе. А посреди полянки встала дорогущая иномарка цвета молодой листвы. Мотор рычал, музыка гремела, а с капота машины неслись стоны и вскрики. Они почти заглушали суровое мужское сопение.

Картина была что надо: Моррест оказался как раз сбоку - будто нарочно, чтобы увидеть все подробности. Мужик лет сорока, спустив брюки делового костюма, яростно двигался между ног молоденькой блондинки, которая жмурилась и попискивала. Волосы рассыпались по ветровому стеклу, галстук мужика болтался - ни дать, ни взять, успешный коммерсант захотел приключений. Дамская сумочка была небрежно брошена в водительское кресло, по сидению рассыпались тысячерублевые купюры. "Есть такая профессия, - с легкой завистью подумал Миша-Моррест.
– Буржуев ублажать".

Глазеть на разврат он долго не стал. Кто знает, как соотносится земное время и сэрхиргское. Может, на счету каждая минута. Миша надел заплечный мешок - и зашагал к шоссе. Отчего-то казалось, что место ему знакомо - давным-давно, до путешествия в другой мир, он временами наведывался сюда с друзьями: шашлычка зажарить, "политру" приговорить. Знать бы тогда, чем это кончится. Так, а вот и шоссе. Километра три по лесу, потом мимо так и не достроенного завода, ныне прибежища бомжей и наркоманов - и вот он уже в городе.

Дальше Моррест-Миша мог пройти с закрытыми глазами - даже теперь, после года на чужбине. А года ли? Вдруг тут он отсутствовал всего день? С немалым испугом Моррест вышел к освещенному неоновым заревом дому культуры, опасаясь увидеть афиши с незнакомыми - еще не снятыми, когда он попал в Сколен - названиями фильмов. Но нет, афиши висели те же самые, которые он видел перед отъездом в Питер. Вон та, "Только до 27 июля" - считай, подсказка. В Сколен он попал 22-го - значит, прошло не более пяти дней. Даже если сейчас двадцать седьмое, прошло лишь три дня с тех пор, как он должен был вернуться из Питера. Три дня - это все же не полгода... и не двадцать лет. И не двести. А вот газета, выброшенная каким-то обормотом. Так, что за дата... Отлично, и год тот же. Он еще не успел стать "без вести пропавшим", даже не опоздал, хе-хе, на работу.

Миновав клуб, где, несмотря на поздний час, гремела музыка и слышались какие-то вопли, он углубился в лабиринт дворов. Обшарпанные, исписанные похабщиной стены, раскиданные окурки, пустые банки и бутылки - и их спутник, неистребимый запах мочи. Когда-то несознательность граждан возмущала. Теперь все казалось детскими шалостями. Это не имперская столица Старый Энгольд с текущими по улицам нечистотами и целыми кварталами развалин на окраинах. И не Алкриф, где на немощеных улицах тут и там хрустят рыбьи кости. Да и все выходки Рыжего с Жириком не тянут на бактериологическую войну в исполнении короля-батюшки Амори.

Дом 26 по улице Некрасова. Второй подъезд, восьмой этаж... Квартира 217. Хоть время и позднее, звоним в дверь. Что-то не охота бомжевать в парке. Если сегодня правда двадцать седьмое, завтра на работу. Хорошо выспаться и переодеться. Да хоть в душе помыться - то еще удовольствие: стоило год мыться в реках, в лучшем случае париться в бане, чтобы теперь оценить блага современной цивилизации.

После отпуска просыпаться в шесть утра и ехать в переполненном автобусе к метро непросто. После отпуска длиной в год с лишним, богатого на события почти как Великая Отечественная, тем более. А дорога забита, и в любой момент может встать, так что нервы у всех на пределе. Все нервничают, боясь опоздать, и стоит движению замедлиться, как начинают смотреть на часы, а самые нетерпеливые - сквозь зубы материться. По укоренившейся в Сколене привычке Моррест незаметно оглядывался, стараясь заметить потенциальную опасность. Осознав, как глупо выглядит, прекратил вертеть головой - и все равно приобретенные в Сколене навыки даром не пропали.

По лицам, как в открытой книге, Моррест видел, кто как провел выходные. Загоревшие до нездоровой красноты - эти наверняка на даче, на грядках или на речках да озерах. Бледные и с мешками под глазами еще несколько часов назад заправлялись горюче-смазочными материалами типа "водка" или "коньяк". Невыспавшиеся, едва не разрывающие рот в зевоте - наверняка убившие ночь на любовные утехи. А вон тот, прячущий фонарь под черными очками толстяк с кем-то повздорил - интересно, из-за бабы или по пьяному делу? Других поводов бить ближнему своему морду в этом бедном на сильные чувства мире Моррест не знал.