Чтение онлайн

Как только звук закрываемой двери затих, Грант повернулся на кровати и оглядел пустую комнату глазами давно проснувшегося человека.

Джейн и ее родители бросились друг к другу, смеясь и плача одновременно, крепко обнимаясь. Ее возвращение требовалось отпраздновать в кругу семьи, поэтому только поздно ночью Джейн и ее отец смогли остаться одни. У нее было несколько секретов от отца, который всегда казался слишком сообразительным и практичным. По молчаливому соглашению они решили скрыть от матери все детали, которые могли бы ее расстроить. Внутренней силой Джейн больше была похожа на отца.

Она рассказала ему о том, как развивались события в Коста-Рике, и даже описала переход через джунгли. Ее отец был проницательным человеком, и от него не ускользнуло то, как менялся ее голос, когда она упоминала Гранта.

— Ты любишь Салливана, не так ли?

Она кивнула, медленно потягивая вино из бокала.

— Ты с ним встречался. Что думаешь о нем? — ответ был для нее очень важен, потому что она доверяла его мнению о людях.

— Думаю, он необычный человек. Есть что-то пугающее в его глазах, но я доверил ему жизнь моей дочери, если тебе это говорит о том, что ты хочешь знать. И я сделал бы это снова.

— Ты не возражал бы, если он станет членом нашей семьи?

— Я принял бы его с распростертыми объятьями. Думаю, он мог бы удержать тебя на одном месте, — проворчал Джеймс.

— Знаешь, я попросила его жениться на мне, но он мне отказал. Я собираюсь дать ему повариться немного в собственном соку, а потом начну сражаться самыми грязными методами.

Отец улыбнулся быстрой задорной улыбкой, которую унаследовала его дочь.

— Что ты запланировала?

— Я собираюсь преследовать этого человека так, как никто и никогда его не преследовал. Думаю остаться здесь на неделю или две, а потом отправлюсь в Европу.

— Но он же не в Европе!

— Знаю. Я буду преследовать его на расстоянии. Главная идея состоит в том, чтобы он понял, как скучает по мне. А скучать он будет намного больше, когда обнаружит, как далеко я уехала.

— Но как он сможет это обнаружить?

— Что-нибудь придумаю. даже если не это сработает, съездить в Европу никогда не помешает.

Было удивительно, как сильно он скучал по ней. Джейн никогда не была на его ферме, но, казалось, что она везде. Ему слышался ее голос, а когда он поворачивал голову, то никого не находил. Ночью… Боже, ночи были просто ужасны. Грант не мог спать, скучая по нежной тяжести ее тела. Он пытался забыться в тяжелой физической работе. На ферме рутинная работа накапливалась быстро, а его не было две недели.

С деньгами, заплаченными за поиски Джейн, Грант мог выплатить весь долг, и еще много бы осталось, так что он мог нанять работника в помощь. Но работа стала его лекарством, когда он впервые приехал сюда, все еще слабый от ран и такой беспокойный, что достаточно было сосновой иголке упасть с дерева ночью, чтобы заставить его вскочить с кровати и схватиться за нож.

Грант занимался изнурительным трудом под палящем солнцем, копая ямы под столбы и устанавливая новые секции ограды, занимаясь покраской сарая. Он перекрыл крышу дома, работал на старом тракторе, который ему достался вместе с фермой, думал о том, чтобы расширить посадки следующей весной. Пока он посадил только немного овощей для себя, но если решит по-настоящему владеть фермой, то нужно будет становиться фермером.

Человек не сможет разбогатеть, работая на ферме такого размера, но Грант твердо знал, что ему нужно. Обработка земли позволяла ему чувствовать умиротворенность, связь с тем мальчиком, которым он был до того, как война резко изменила его жизнь.

Вдали виднелись горы — огромные, туманные, по которым до сих пор бродили призраки чероки. Обширные склоны были сейчас безлюдными, но и раньше только несколько отважных, которые не принадлежали к племени чероки, могли назвать горы своим домом. Джейн понравились бы горы. Они были древними, покрытыми серебряным покрывалом. Горы однажды возникли на земле, а потом разрушались ветром и дождем так много лет, что люди не могут себе это даже представить. В этих горах были места, где время остановилось.

Горы и земля излечили его. Процесс был настолько медленным и незаметным, что он до настоящего момента не понимал, что уже излечился. Возможно, окончательное выздоровление наступило, когда Джейн снова научила его смеяться.

Он попросил ее позволить жизни идти своим чередом, и она согласилась. Джейн покинула его одним тихим утром без единого слова, потому что он попросил ее об этом. Она была в него влюблена, и Грант знал это. Он притворялся, что это что-то другое, вроде давления обстоятельств, которое толкнуло их друг к другу. Но даже тогда Грант знал правду, и Джейн знала.

Черт! Он скучал по ней так сильно, что испытывал боль, и если это не любовь, то он надеялся никогда не полюбить, потому что просто не сможет это вынести. Грант не мог избавиться от мыслей о ней. Отсутствие Джейн обернулось такой болью от пустоты, которую он не мог ни облегчить, ни заполнить.

Она было права. Грант побоялся воспользоваться этим шансом, не смог позволить себе открыться, так как это могло привести к новой боли. Но ему все равно было больно, и будет глупцом, если позволит ей уйти.

Но сначала надо залечить другую старую рану.

Он любил своих родителей и знал, что они тоже любят его. Но они были простыми, жившими на земле людьми, а он превратился в человека, которого они не узнавали. Его сестра была красивой светловолосой женщиной, которая была довольна своей работой в библиотеке, тихим мужем и тремя детьми. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз видел племянника и двух племянниц. Когда год назад Грант останавливался у родителей, чтобы сказать им, что вернулся и купил ферму в Теннеси, они все чувствовали себя настолько неуютно, что Грант уехал всего через несколько часов, так и не повидавшись с Рей и ее детьми.

Вот он и вернулся в Джорджию. Он поднялся на видавшее лучшие времена, старое крыльцо и постучал в двери дома, в котором вырос. Дверь ему открыла мать, вытиравшая руки о передник. Приближался полдень, и сколько он помнил, обычно в это время она готовила ленч для отца. Но здесь они называли это не ленчем, а обедом, а вечерний обед ужином.

В ее медово-коричневых глазах, так похожих на его, но более темных, отразилось удивление.

— Вот так сюрприз. Почему ты постучал? Почему не вошел сразу?

— Не хотел, чтобы меня пристрелили, — честно признался он.

— Ты ведь знаешь, что я не разрешаю твоему отцу держать оружие в доме. Единственное ружье — это старый дробовик, который лежит в сарае. И почему ты об этом подумал? — сказала она, возвращаясь в кухню. Грант последовал за ней. Все в этом старом доме было хорошо знакомо ему, практически как его собственное отражение.

Он пристроился на одном из старых стульев, которые стояли вокруг стола. Это был тот самый стол, за которым он сидел еще мальчишкой.