Чтение онлайн

Она повернулась и почти бегом кинулась к подножию холма, где стояла Бринн.

– Алиса очнулась! – задыхаясь, выпалила она. Бринн, увидев выражение лица Эдвины, встревожилась:

– В чем дело? Она не в себе?

– Нет, она все хорошо осознает.

– Малик… – понимающе заметила Бринн, оглянувшись.

– Я сказала Алисе, что ты придешь к ней, – прервала ее Эдвина. – Потом позови меня, я посплю около нее. И ты тоже отдохни. Не только Алиса ранена.

– Когда помогу всем здесь. – Бринн с беспокойством все чаще всматривалась в руины Редферна, в то направление, куда несколькими часами раньше умчался Гейдж с капитаном Лефонтом и солдатами. – Уже много времени прошло с их отъезда, правда? Пора бы им вернуться.

Она беспокоится о норманне, поняла Эдвина. Бедняжка Бринн, как только у нее хватает сил обуздывать внутреннюю боль и противоречия! Едва Эдвина определила свой собственный путь, как у Бринн начались трудности.

– Они преследуют Ричарда?

Продолжая вглядываться в даль, Бринн кивнула.

– Ты не сможешь взглядом притянуть его сюда, – мягко заметила Эдвина.

– Знаю, – обернулась Бринн. – Какая я глупая!

Она направилась к лежаку, на котором спала Алиса.

Малик уже сидел возле Алисы. Эдвина не могла слышать, о чем они говорили, но смех Алисы до нее долетел. Ничего удивительного, его шутки могли бы, наверное, рассмешить и умирающего.

Словно почувствовав на себе взгляд Эдвины, Малик поднял голову. Его лицо озарила радостная улыбка, он смотрел на нее с таким пониманием ее чувств, с такой готовностью помочь ей, что она вновь поразилась его неотразимости. Взглядом он звал ее, умолял подойти.

«Слишком высокая плата, – одернула она себя, – непомерно высокая».

***

Гейдж вернулся в лагерь почти в сумерках. Жив! Бринн, увидев его, с облегчением вздохнула. Даже в надвигавшейся ночи невозможно было спутать его силуэт.

По холму медленно поднимались всадники, их флаги обвисли и не трепетали на ветру. «Как же они устали!» – подумала Бринн.

Бринн направилась им навстречу.

Жеребец Гейджа встал на дыбы, увидев шагнувшую из кустов Бринн, но Гейдж быстро осадил его.

– Ты еще не спишь? – грубовато спросил он. – Думаешь, без отдыха тебя надолго хватит?

– Как и тебя. – Она собиралась с духом, все еще не решаясь спросить о Ричарде.

Словно прочитав ее мысли, Гейдж покачал головой.

– Мы не нашли его, так что можешь отдыхать со спокойной душой. Кровь не пролилась. – Он повернулся к Лефонту. – Отдыхайте несколько часов, а потом отправляйтесь в Редферн, ты там посмотри, что еще можно спасти. Покрывала, продукты. – Он оглянулся на тлеющие черные руины. – Видит Бог, там не много осталось.

– Ас ними что делать? – спросил Лефонт, кивнув в сторону шевелившихся у костров теней.

– Постараемся по возможности разместить этих людей, пока не построим для них новые дома.

– Построим? – в ужасе эхом отозвался Лефонт. – Я солдат, а не строитель.

– Тогда сообрази, где найти мастеров! – повелел Гейдж. – Я хочу, чтобы дома воздвигли еще до первого снега. Каменные. И замок должен быть из камня. Такой же, как неприступный Бельрив.

– Зачем тебе это? – Бринн не могла скрыть своего удивления. – Ты и вправду думаешь принять от Вильгельма Редферн в свое владение?

– Может быть. Он располагается недалеко от моря, что удобно для торговли. Земли плодородные.

– Ты еще не уверен, а готов приложить огромные усилия и потратить много денег.

– Тогда мне придется постараться и пополнить свои сундуки, верно? – Он снова повернулся к Лефонту. – Если найдешь мастеров и рабочих на этой неделе, то я поручу строительство Гийому, а ты отправишься с нами в поход.

Лефонт даже не спросил куда. Он так обрадовался, что сможет избавиться от позора. Он рожден воином, а не строителем и не собирается забросить свой меч.

– Я найду мастеров. Даже если за ними придется посылать в Нормандию, вы их получите, милорд. – Он слез с коня и жестом приказал солдатам следовать за ним. – Четыре часа на отдых. Не больше.

Бринн смотрела, как солдаты медленно разбредались по лагерю.

– И все-таки это очень странно. Воин и строитель.

Гейдж спрыгнул с коня.

– Не люблю бессмысленных разрушений. Это оскорбляет меня. Другое дело – на войне, там действуешь сознательно.

– Скажи об этом людям, попадавшимся тебе на путях войны. Женщинам, детям, старикам. Они же невинны.

– В мире их немного. – Он задумчиво почесал затылок. – Я не защищаю себя. Я делаю то, что необходимо, чтобы выжить и процветать в этом мире. – Он поискал взглядом кого-то среди спавших вповалку. – Где Малик?

– Там, – Бринн показала на лежак под деревом. – Он очень устал. Он и Эдвина взялись помогать мне.

– Однако у него хватило здравого смысла лечь, когда силы на исходе, а ты – все на ногах. – Он заговорил резче:

– Ради Бога, иди спать!

– Сейчас. – Бринн провела рукой по своим волосам. – Я только ждала твоего возвращения.

– Взглянуть, не принес ли я голову Ричарда?

– Нет, мне хотелось… – Она слишком устала для выдумок в свое оправдание. – Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Он напрягся.

– Правда?

– Конечно. Неужели ты считаешь, что я могу хотеть твоей смерти? И чтобы это чудовище осталось жить?

– Не знаю, что и думать о тебе. Я никогда не встречал женщину, которая отталкивала бы мужчину, пренебрегая собственной жизнью.

– Мне не угрожала опасность.

– Делмас чуть не забил тебя до смерти! – с дикой яростью выговорил он. – В другой раз он наверняка бы убил тебя.

– Я не стану Батшебе. И не буду жить с тобой, неся такой грех в своей душе.

– Черта с два не будешь! – Гейдж пытался сохранить самообладание. – Через две недели мы отправляемся в Гвинтал. За это время тебе надо выздороветь, перестать оплакивать своего таракана-мужа и быть готовой к возвращению в мою постель.

– Вы слишком благородны, милорд.

– Да, я такой.

Гейдж развернулся и пошел от нее прочь.

Бринн станет бороться с ним. Она больше не должна позволить себе то чувственное наслаждение, ту неодолимую тягу к нему, иначе она прикипит к нему телом и сердцем. Тогда удастся ли ей вообще оторваться от Гейджа, когда они доберутся до Гвинтала. Он прекрасно изучил ее, он знает каждую тайную ямочку на ее теле и заставляет ее трепетать и сгорать от чувств. Пресвятая дева, ее соски уже налились и набухли, а ведь она только о нем подумала! Как *е она может забыть его?