Чтение онлайн

5 – мрачно сказал Тарантьев, махнув рукой.

6

– Да чем же бестия отец, например?

– А тем, что без куска хлеба пришел к нам,

7 а тут вдруг сыну наследство оставил: что это значит?

– [А то, что] Оставил он

8 наследства всего 40 тысяч; 25 т‹ысяч› он взял в приданое за женой, а остальные приобрел тем, что учил детей да управлял имением, хорошее жалованье получал…

[ – Сорок тысяч! а у сына вдруг очутилось 400? вдесятеро больше: откуда это?]

– Видишь, что отец не бестия: чем же теперь бестия сын?

– Не бестия! Вдруг из отцовских сорока сделал 400 т‹ысяч›, так на что же, какими спекуляциями,

9 и в службе за надворного перевалился, и [путешествовать] ученый, теперь вон еще путешествует, пострел везде поспел: как же не бестия? разве настоящий-то русский человек умеет всё это сделать?

10

74

– Четыреста тысяч он сделал оборотами, счастливыми спекуляциями…‹л. 22 об.›

– Вот тут мошенничество и есть. [Я ни слова не] Почему не наживаться? Да наживайся честно, чтоб видно было, как наживается человек. Вот, бывало, в старые годы выгодные места были: умный человек решает дела

1 и получает благодарность,

2 или купец купит товар да продаст, и опять купит, – видно, откуда и за что прибыль…

3 А тут черт знает что: в 10 и 12 лет – и с капиталом: пронюхает, бестия, где что нужно, на бирже да за границей, да предприятие затеет, смотришь, через год [уж на‹жил›] и еще 10 т‹ысяч› нажил, а иной и совсем без денег, юлит только везде и тоже [везде] деньги берет черт знает за что: [я бы] нет, это, брат, нечисто: я бы под суд их всех…

Обломов молча пожал плечами.

– [А зачем он [носит‹ся›] теперь] Не бестия твой Штольц! – продолжал Тарантьев,

4 – в 12 лет какие деньги нажил, в чины вышел да вот теперь шатается черт знает где! Зачем он шатается по чужим землям?

– Учиться хочет,

5 всё видеть, знать.

– Учиться! Мало еще учили его? чему это? врет он, бестия; не верь ему: он тебя в глаза обманывает, как малого ребенка. Разве большие учатся чему-нибудь? Слышите, что рассказывает: надворный советник учится,

6 что он [в школе] там, в немецкой школе, что ли, сидит да уроки учит? Врет он: он затем [, кажется.] поехал туда, чтоб разузнать, как русские денежки там пристроить; приедет сюда да облупит дураков-то, да и поминай как звали: я бы его в острог… В двенадцать лет вдруг и надворный советник, и богач, и черт знает что: бестия первого сорта! Терпеть не могу эдаких. Ты

75

меня не смей равнять с ним, а то я никогда не приду к тебе, – заключил он.

– Ну, оставим это! – с нетерпением прервал Илья Ильич. – Ну ты иди с Богом, куда шел,

1 и приходи к пяти часам, а я вот с Иваном Иванычем напишу все эти письма да постараюсь поскорей набросать на бумагу план-то свой: уж кстати заодно к одному…

2

Тарантьев ушел было в переднюю, но вдруг воротился опять.

– Забыл совсем [, – сказал он… – Я было]: шел к тебе за делом с утра.

3 Завтра звали меня на свадьбу: Рокотов женится; дай ты

4 своего фрака надеть; мой-то, видишь ты, пообтерся немного…

– Как же можно? – сказал Обл‹омов›, хмурясь [от] при этом новом требовании, – мой фрак тебе не впору…

– Впору, вот не впору! – перебил Тарант‹ьев›, – а помнишь, примеривал твой сюртук, как на меня шит… ‹л. 23› Захар, Захар, поди-ка сюда, старая скотина, – кричал Тарант‹ьев›.

Захар заворчал,

5 как медведь, но не шел.

– Позови его, Илья Ил‹ьич›, что это он у тебя какой? [ты бы его в смирительный дом отдал.] – сказал Т‹арантьев›.

– [Да, вот этого еще недоставало, – сказал Обломов.] Захар! – кликнул он.

– О, чтоб вас там… – раздалось в передней вместе с прыжком ног с лежанки.

– Ну, чего?

6 – сказал он, обращаясь к Тарантьеву.

– Дай сюда мой черный фрак, – сказал Илья Ильич. – Вот Михей Андреич примеряет, не впору ли ему: завтра ему на свадьбу надо…

– Я не дам фрака, – решительно сказал Захар, подняв немного одну бровь выше другой.

– Как ты смеешь, когда барин приказывает, – закричал Тарант‹ьев›, – что ты, Илья Ил‹ьич›, его в смирительный дом не отправишь? [спросил]

76

– Да вот этого еще недоставало, старика в смирительный дом! – сказал Обл‹омов›. – Дай-ка, Захар, фрак, не упрямься.

– Не дам, – хладнокровно отвечал Захар, – пусть-ка прежде они принесут назад жилет да нашу рубашку: пятый месяц гостит там – взяли вот эдак же на именины, да и поминай как звали! жилет-то бархатный, а рубашка тонкая, голландская: 25 рублев стоит.

– Рубашку прачка потеряла, а жилет принесу [сказ‹ал›] вместе с фраком, – сказал Тарантьев, – неси фрак…

– Не будет фрака! – сказал Захар.