Полное собрание сочинений. Том 3. Басни, стихотворения, письма, Крылов Иван Андреевич

Полное собрание сочинений. Том 3. Басни, стихотворения, письма

Крылов Иван Андреевич

Шрифт:

Новопожалованный осел

Когда чины невежа ловит,Не счастье он себе, погибель тем готовит. Осел добился в знатный чин. В то время во зверином родеЧин царска спальника был <и> в знати и в моде: И стал Осел великий господин. Осел мой всех пренебрегает, Вертит хвостом, Копытами и лбом Придворных всех толкает.Достоинством его ослиный полон ум,Осел о должности не тратит много дум: Не мыслит, сколь она опасна. Ослу достоинства даны!На знатность мой Осел с той смотрит стороны, С какой она прекрасна;Он знает: ежели в чинах хотя дурак, Ему почтеньем должен всяк.Знать должно: ночью Лев любил ужасно сказки, И спальник у него точил побаски.Настала ночь, Осла ведут ко Льву в берлог; Осел мой чует, Что он со Львом ночует,И сказок сказывать хотя Осел не мог,Однако в слабости Ослу признаться стыдно. Ложится Лев. Осел В берлоге сел: Ослу и то уж кажется обидно; Однако ж терпит он.«Скажи-тка», Лев сказал Ослу, «ты мне побаску». Тут начал проповедь, не сказку, Мой новый Аполлон.«Скажи», сказал он Льву, «за что царями вы? За то ли только, что вы – Львы?Мне кажется, Ослы ничем других не хуже. Кричать я мастер дюже;Что ж до рождения, Ослы не хуже Львов: Ослов Гораздо род не нов;Отец мой там-то был; мой дед был там и тамо». И родословную свою Осел вел прямо. Мой Лев не спал:И родословную, и брань Осла внимал, Осла прилежно слушал, Потом, Наскуча дураком,Он встал и спальника сиятельного скушал.

Картина

Невеже пастуху, безмозглому детине, Попался на картине Изображенный мир.Тут славный виден был Природы щедрой пир:Зеленые луга, текущи чисты воды,При них гуляющи зверей различных роды, Которы, позабыв вражды свои,Играли, прыгали, гуляли, пили, елиИ без коварности друг на друга глядели: Как будто б были все они одной семьи.Меж прочим, тут пастух увидел близко речкиВкруг волка ластились две смирные овечки,А он в знак дружества овечек сих лизал.Собаки вдалеке от них спокойно спали. Пастух, приметя то, сказал: «Конечно, на волков всклепали. Что будто бы они Охотники кратить овечьи дни,И будто бы еще про них вещает слава, Овец в леса таскать И тамо их гладать В том волчья вся забава;А мне так кажется, противно то уму, Чтоб слуху веровать сему;Вот волк и вот овца; они, резвясь, играют, Здесь их не в ссоре вижу я. Они, как будто бы друзья,Друг к другу ластятся, друг друга обнимают.Нет! слухам верить я не буду никогда;Что волки бешены, пустые то лишь враки;Коль ссорятся они с овцами иногда,Так верно их мутят коварные собаки. Сошлю собак из стада вон».Как соврал мой пастух, так сделал после он. Собак оставил,И стадо без собак в леса гулять отправил; За ними вслед Сам издали идетИ видит волка с три бегущих к стаду прямо; Но мой пастух не оробелИ подозрения нимало не имел;Он мыслит: волки те резвиться будут тамо,И что они идут к овечкам для игры;Но волки те овец изрядно потазали И доказали,Что на картинах лишь к овцам они добры.А мой совет: к словам пустым не прилепляйся,Ни описаниям пристрастным не вверяйся,Старайся боле сам людей ты примечать,И истинну хвалу от ложной различать.

Родины

Вчерась приятеля в кручине я застал,По комнате, вспотев, он бегал и страдал.Мял руки, пальцы грыз, таращил кверху взоры. Я мыслил, что его покрали воры, Спросил: в каких он хлопотах?А он с досадою сказал, что он в родах, Немало удивлен таким ответом, Я о приятеле тужил И заключил,Что час уже пришел ему расстаться с светом,И в простодушии там поднял я содом. Собрался вкруг его весь дом.Со страхом на его страданье все смотрели, Помочь ему хотели, Да не умели.И наконец настал родов опасный час. Ко удивленью наших глаз,Мы думали, что он родит сынка иль дочку;Но мой шалун родил негодной прозы строчку.

Червонец и полушка

Не ведаю, какой судьбой Червонец золотой С Полушкою на мостовой Столкнулся. Металл сиятельный раздулся,Суровый на свою соседку бросил взор И так с ней начал разговор:«Как ты отважилась, со скаредною рожей, Казать себя моим очам?Ты ведь презренная от князей и вельможей,Ты, коей суждено валяться по сумам!Ужель ты равной быть со мною возмечтала?» —«Никак», с покорностью Полушка отвечала,«Я пред тобой мала: однако не тужуИ столько ж, как и ты, на свете сем служу Я рубищем покрыту нищуИ дряхлой старостью поверженну во прахДаю хоть грубую, ему полезну пищу,И прохлаждаю жар в запекшихся устах;Лишенна помощи, младенца я питаюИ жребий страждущих в темнице облегчаю.Причиною убийств, коварств, измен и зла Вовек я не была.Я более горжусь служить всегда убогим:Вдовицам, сиротам и воинам безногим,Чем быть погребена во мраке сундуковИ умножать собой казну ростовщиков,Заводчиков, скупяг и знатных шалунов.А ты!..» Прохожий, их вдали еще увидя, Тотчас к ним подлетел.Приметя же их спор и споров ненавидя, Он положил ему предел: А попросту он их развел,Отдав одну вдове, идущей с сиротою,Другого ж подаря торгующей красою.

Обед у медведя

Медведь обед давал:И созвал не одну родню свою, Медведей, Но и других зверей-соседей,Кто только на глаза и в мысль ему попал.Поминки ль были то, рожденье ль, именины,Но только праздник тот принес Медведю честь,И было у него попить что и поесть.Какое кушанье! Какой десерт и вины! Медведь приметил сам,Что гости веселы, пирушкою довольны;А чтобы угодить и более друзьям,Он тосты затевал и песни пел застольны;Потом, как со стола уж начали сбирать, Пустился танцовать.Лиса в ладоши хлоп: «Ай, Миша, как приятен!Как ловок в танцах он! как легок, мил и статен!» Но Волк, сидевший рядом с ней,Ворчал ей на ухо: «Ты врешь, кума, ей-ей!Откуда у тебя такая блажь берется? Ну, что тут ловкого? как ступа он толчется».—«Вздор сам ты мелешь, кум!» Лиса на то в ответ»«Не видишь, что хвалю танцора за обед?А если похвала в нем гордости прибавит,То, может быть, он нас и ужинать оставит».

Конь

У ездока, наездника лихого, Был Конь, КакогоИ в табунах степных на редкость поискать: Какая стать! И рост, и красота, и сила!Так щедро всем его природа наградила…Как он прекрасен был с наездником в боях!Как смело в пропасть шел и выносил в горах.Но, с смертью ездока, достался Конь другому Наезднику, да на беду – плохому. Тот приказал его в конюшню свестьИ там, на привязи, давать и пить, и есть;А за усердие и службу удалуюВек не снимать с него уздечку золотую…Вот годы целые без дела Конь стоит,(Хозяин на него любуется, глядит, А сесть боится, Чтоб не свалиться. И стал наш Конь в летах, Потух огонь в глазах, И спал он с тела: И как вскормленному в боях Не похудеть без дела! Коня всем жаль: и конюхи плохие, Да и наездники лихие Между собою говорят: «Ну, кто б Коню такому был не рад, Кабы другому он достался?» В том и хозяин сознавался, Да для него ведь та беда. Что Конь в возу не ходит никогда. И вправду: есть Кони, уж от природы Такой породы, Скорей его убьешь, Чем запряжешь.

Стихотворения

Эпиграмма 1

К n

Ты здравым хвалишься умом везде бесстыдно,Но здравого ума в делах твоих не видно.Или беспутно ты являешься надмен,Или некстати подл и слишком унижен;На свете редкие ты вещи презираешь,Тогда как к мелочным почтителен бываешь;Ты любишь вредное, от здравого бежишь,В надежде ты пустой лета свои влачишь;Или уныние томит тебя напрасно;Или на свете сем всё кажется опасно;Не ужасаешься зловредных лишь вещей.Послушай ты меня, последуй мысли сей,Что настоящее с прошедшим съединитсяИ будущее впредь, как бывшее, явится.Ты блага твердого не твердо лучшим чтишь,Не вещию себя, ничтожеством манишь.

Эпиграмма 2

Часто вопрошающему

Когда один вопрос в беседе сей наскучит,Разбор других по сем тебя подобно мучит.Желаешь ли себе спокойствие снискать?Так больше делать тщись ты, нежель вопрошать.

Ода утро

Подражание французскому

Заря торжественной десницейСнимает с неба темный кровИ сыплет бисер с багряницейПред освятителем миров.Врата, хаосом вознесенны,Рукою время потрясенны,На вереях {Вереи – столбы, на которых навешены ворота.} своих скрыпят;И разъяренны кони ФебаЧрез верх сафирных сводов неба,Рыгая пламенем, летят.Любимец грома горделивыйСвой дерзкий, быстрый взор стремитВ поля, где Феб неутомимыйДни кругом пламенным чертит.Невинной горлицы стенаньеИ Филомелы {Филомела – соловей (миф.).} восклицанье,Соедини свой нежный глас,Любви желаньи повторяют,И громкой песнью прославляютПрироду воскресивший час.От света риз зари багряныхПастух, проснувшись в шалаше,Младой пастушки с уст румяныхСбирает жизнь своей душе.Бежит он – в жалобах ТемираВручает резвости зефираВолнисто злато мягких влас;Любовь ее устами дышет,В очах ее природа пишетПечали нежной робкий глас.Пастух в кустах ее встречает;Он розу в дар подносит ей;Пастушка розой украшаетПучок трепещущих лилей.Любовь, веселости и смехиВ кустах им ставят трон утехи.Зефир, резвясь, влечет покровС красот сей грации стыдливой;Пастух, победой горделивый,Стал всех счастливей пастухов.К водам, где вьет зефир кудрямиВерхи сребриста ручейка.Путем, усыпанным цветами,Ведет надежда рыбака.Друг нежный роз, любовник Флоры,Чиня с ручьем безмолвны споры,Против стремленья быстрых водВ жилище рыбы уду мещет:Она дрожит, рыбак трепещетИ добычь к берегу ведет.Тот тесный круг, что Феб обходит.Есть круг веселия для вас:Забавы, пастыри, выводитВам каждый день и каждый час.Любовь Тирсисовой рукоюИз лиры льет восторг рекоюПрелестных граций в хоровод.Пастушек нежных легки пляски,Сердца томящие их ласкиНеделей делают вам год.Но ах! в кичливых сих темницах,Где страсть, владычица умов,Природу заключа в гробницах,Нам роет бед ужасных ров,Не глас Аврору птиц прекрасныхВстречает – вопль и стон несчастных;Она пред сонмом страшных бед,В слезах кровавых окропляясь,Пороков наших ужасаясь,Бледнея в ужасе идет.При виде пасмурной Авроры,Скупой, от страха чуть дыша,Срывает трепеща запорыС мешков, где спит его душа;Он зрит богатства осклабляясь…С лучами злата съединяясь,Едва рождающийся деньЛьют желчь на бледный вид скупого,И кажут в нем страдальца злогоВо аде мучимую тень.Уже раб счастия надменныйВжигает ложный фимиам,Где идол гордости смятенный,Колебля пышный златом храм,Паденья гордых стен трепещет;Но взор притворно тихий мещет:Его ладью Зефир ведет…Но только бурный ветр застонет,С ладьей во ужасе он тонетВ волнах глубоких черных вод.Авроры всходом удивленна,Смутясь, роскошная женаПускает стон, что отвлеченнаОт сладостных забав она;Власы рассеянны сбирает,Обман ей краски выбирает,Чтоб ими прелесть заменять.Она своим горящим взоромИ сладострастным разговоромЕще старается пленять.Во храме, где, копая гробы {Во храме, где, копая гробы... – то есть в суде.},Покрывши пеною уста,Кривя весы по воле злобы,Дает законы клевета;И ризой правды покровенна,Честей на троне вознесенна,Ласкает лютого жреца;Он златом правду оценяет,Невинность робку утесняетИ мучит злобою сердца.Се путь, изрытый пропастями,Усеян множеством цветов,Куда, влекомые страстями,Под мнимой прелестью оков,Идут несчастны человекиВкусить отрав приятных рекиИ, чувствы в оных погубя,В ужасны пропасти ввергатьсяИ жалом совести терзаться,Низринув в гибели себя.

Ода всепресветлейшей и державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне самодержице всероссийской на заключение мира России со Швециею

Доколь, сын гордыя Юноны {Сын гордыя Юноны – бог войны, Марс.},Враг свойства мудрых – тишины,Ничтожа естества законы,Ты станешь возжигать войны?Подобно громам съединенны,Доколе, Марс, трубы военныУбийства будут возглашать?Когда воздремлешь ты от злобы?Престанешь города во гробы,Селеньи в степи превращать?Дни кротки мира пролетели,Местам вид подал ты иной:Где голос звонкой пел свирели.Там слышен фурий адских вой.Нимф нежных скрылись хороводы,Бросаются наяды в воды,Сонм резвых сатир убежал.Твой меч, как молния, сверкает;Народы так он посекает,Как прежде серп там класы жал.Какой еще я ужас внемлю!Куда мой дух меня влечет!Кровавый понт {Понт – море.} я зрю, не землю,В дыму тускнеет солнца свет.Я слышу стоны смертных рода…Не расторгается ль природа?..Не воскресает ли хаос?..Не рушится ль вселенна вскоре?…Не в аде ль я?.. Нет, в Финском море,Где поражает готфа {Готф – швед.} росс.Где образ естества кончиныПередо мной изображен,Кипят кровавые пучины,И воздух молнией разжен.Там плавают горящи грады,Не в жизни, в смерти там отрады.Повсюду слышно: гибнем мы!Разят слух громы разъяренны.Там тьма подобна тьме геенны;Там свет ужасней самой тьмы.Но что внезапу укрощаетОтважны россиян сердца?Умолк мятеж и не смущаетВод Финских светлого лица.Рассеян мрак, утихли стоны,И нереиды и тритоныВкруг мирных флагов собрались,Победы россиян воспели:В полях их песни возгремели.И по вселенной разнеслись.Арей, спокойство ненавидя,Питая во груди раздор,Вздохнул, оливны ветви видя,И рек, от них отвлекши взор:«К тому ль, россияне суровы,Растут для вас леса лавровы,Чтобы любить вам тишину?Дивя весь свет своим геройством,Почто столь пленны вы спокойствомИ прекращаете войну?Среди огня, мечей и дымаЯ славу римлян созидал,Я богом был первейшим Рима,Мной Рим вселенной богом стал.Мои одни признав законы,Он грады жег и рушил троны,Забаву в злобе находил;Он свету был страшней геенны,И на развалинах вселенныСвою он славу утвердил.А вы, перунами владея,Страшней быв Рима самого,Не смерти ищете злодея,Хотите дружества его.О росс, оставь толь мирны мысли:Победами свой век исчисли,Вселенну громом востревожь.Не милостьми пленяй народы:Рассей в них страх, лишай свободы,Число невольников умножь».Он рек и, чая новой дани,Стирая хладну кровь с броней,Ко пламенной готовил браниСвоих крутящихся коней…Но вдруг во пропасти подземныБегут, смыкая взоры темны,Мятеж, коварство и раздор:Как гонит день ночны призраки,Так гонит их в кромешны мракаОдин Минервы кроткий взор.Подобно как луна бледнеет,Увидя светла дней царя,Так Марс мятется и темнеет,В Минерве бога мира зря.Уносится, как ветром прахи:Пред ним летят смятеньи, страхи,Ему сопутствует весь ад;За ним ленивыми стопамиВлекутся, скрежеща зубами,Болезни, рабство, бедность, глад.И се на севере природаВесенний образ приняла.Минерва {Минерва – здесь Екатерина II.} росского народаСердцам спокойство подала.Рекла… и громов росс не мещет,Рекла, и фин уж не трепещет;Спокойны на морях суда.Дивясь, дела ее великиНимф нежных воспевают лики {Лики – хоры.};Ликуют села и града.Таков есть бог: велик во брани,Ужасен в гневе он своем,Но, коль прострет в знак мира длани,Творца блаженства видим в нем.Как воск пред ним, так тает камень;Рука его, как вихрь и пламень,Колеблет основанье гор;Но в милостях Эдем рождает,Сердца и души услаждаетЕго единый тихий взор.Ликуй, росс, видя на престолеВладычицу подобных свойств;Святой ее усердствуй воле;Не бойся бед и неустройств.Вотще когтями гидры злобаТебе копает двери гроба;Вотще готовит чашу слез;Один глагол твоей ПалладыКоварству становит преградыИ мир низводит к нам с небес.О, сколь блаженны те державы,Где, к подданным храня любовь.Монархи в том лишь ищут славы,Чтоб, как свою, щадить их кровь!Народ в царе отца там видит,Где царь раздоры ненавидит;Законы дав, хранит их сам.Там златом ябеда не блещет,Там слабый сильных не трепещет,Там трон подобен небесам.Рассудком люди не боятсяСебя возвысить от зверей,Но им они единым льстятсяВниманье заслужить царей.Невежество на чисты музыНе смеет налагать там узы,Не смеет гнать оно наук;Приняв за правило неложно,Что истребить их там не можно,Где венценосец музам друг.Там тщетно клевета у тронаПриемлет правды кроткий вид:Непомраченна злом коронаДля льстивых уст ее эгид {Эгид – чудесный щит Афины-Минервы (миф.).}.Не лица там, дела их зримы:Законом все одним судимы —Простый и знатный человек;И во блаженной той державе,Царя ее к бессмертной славе,Цветет златой Астреи {Астрея – богиня справедливости.} век.Но кто в чертах сих не узнаетРоссиян счастливый предел?Кто, видя их, не вспоминаетЕкатерины громких дел:Она наукам храмы ставит,Порок разит, невинность славит,Дает художествам покой;Под сень ее текут народыВкушать Астреи кроткой годы,Астрею видя в ней самой.Она неправедной войноюНе унижает царский сан,И крови подданных ценоюСебе не ищет новых стран.Врагов жалея поражает.Когда суд правый обнажаетРазящий злобу меч ее,Во гневе молниями блещет,Ее десница громы мещет,Но в сердце милость у нее.О ты, что свыше круга звезднаСедишь, царей суды внемля,Трон коего есть твердь небесна,А ног подножие – земля,Молитву чад России верных,Блаженству общества усердных,Внемли во слабой песни сей:Чтоб россов продолжить блаженствоИ зреть их счастья совершенство,Давай подобных им царей!Но что в восторге дух дерзает?Куда стремлюся я в сей час?..Кто свод лазурный отверзает,И чей я слышу с неба глас?..Вещает бог Екатерине:«Владей, как ты владеешь ныне;Народам правый суд твори,В лице твоем ко мне языкиВоздвигнут песни хвал велики,В пример тебя возьмут цари.Предел россиян громка слава:К тому тебе я дал их трон;Угодна мне твоя держава,Угоден правый твой закон.Тобой взнесется росс высоко;Над ним мое не дремлет око;Я росский сам храню престол».Он рек… и воздух всколебался,Он рек… и в громах повторялсяЕго божественный глагол.

<А. И. Клушину>

Залогом дружества прими Фонтена ты,И пусть оно в сердцах тогда у нас увянет,Когда бог ясных дней светить наш мир престанетИли Фонтеновы затмит кто красоты.

Утешение Анюте

Ты грустна, мой друг, Анюта;Взор твой томен, вид уныл,Белый свет тебе постыл,Веком кажется минута.Грудь твоя, как легка теньПри рассвете, исчезает,Иль, как в знойный летний деньБелый воск от жару, тает.Ты скучаешь, – и с тобойПошутить никто не смеет:Чуть зефир косынку взвеет,Иль стан легкий, стройный твойОн украдкой поцелует,От него ты прочь бежишь.Без улыбки уж глядишь,Как любезную милуетРезвый, громкий соловей;Не по мысли всё твоей;Всё иль скучно, иль досадно,Всё не так, и всё не ладно.Если тонкий ветерокРозовый один листокНа твою грудь белу бросит,Иль твой друг, Фидель {Фидель – имя домашней собачки.} твоя,Увиваясь вкруг тебя,Поцелуя лишь попросит,Ты досадуешь на них.Как ручей, иссохший в поле,Не журчит по травке боле,Так твой резвый нрав утих. Что ж, мой друг, тому виною?Ты прекрасна, молода:Раз лишь встретиться с тобою —И без сердца навсегда;Раз вдохнуть лишь вздох твой страстный,Раз тебя поцеловать,Только раз – и труд напрасныйБудет вольности искать.Взглянешь ты – в нас сердце тает;Улыбнешься – кровь кипит;И душа уж там летает,Где любовь нам рай сулит.Я не льщу – спроси – и то жеВсякий скажет за себя:Пять минут с тобой дороже,Нежель веки без тебя. Отчего ж сей вид унылый?Льзя ль скучать, столь бывши милой?Ты молчишь – твой томный взглядУстремился на наряд.Как в нечаянны морозыВышед на поблекший луг,Нежна Клоя, Флоры друг,Воздыхая – и сквозь слезы,Видит побледневши розы,Так тебе, Анюта, жаль,Что французски тонки флёры,Щегольские их уборы,Легки шляпки, ленты, шаль,Как цветы от стужи, вянут —Скоро уж они не станутВеять вкруг твоих красот:Время счастья их пройдет.Скоро я пенять не стану,Что французский тонкий флёр,Равный легкому туману,Мой заманивая взор,Все утехи обещаетИ, рассеявши его,Не открывши ничего,Только сердце обольщает.И в цветы французских флор,В сей любимый твой убор,Тихое твое дыханьеПерестанет жизнь вливать;Их волшебных роз сияньеТы не станешь затмевать;Перед их лином {Лино – батист.} гордитьсяТы не будешь белизной;Украшая пояс твой,Во сапфир не претворитсяВасильковая эмаль;Чиста лондонская стальВ нем зарями не заблещет.Чувствам сладких ароматНа прелестный твой нарядФлора сенска {Флора Сенска – речь идет о французских духах.} не восплещет.Шаль не будет развевать,Около тебя взвиваясь;И зефир, под ней скрываясь,Перестанет уж трепатьБелу грудь твою высоку.Чем снабжал парижский светЩегольской твой туалет,Терпит ссылку то жестоку,И всего того уж нет.Вот вина всей грусти, скуки:Этой горькой снесть разлукиСил в тебе недостает.Так малиновка тосклива,Слыша хлады зимних дней,Так грустна, летя с полей,Где была дружком счастлива.Так печален соловей,Зря, что хлад долины косит,Видя, что Борей разноситНежный лист с младых древес,Под которым он зареюГромкой песнию своеюОживлял тенистый лес. Но тебе ль, мой друг, опаснаТрата всех пустых прикрас?Ими ль ты была прекрасна?Ими ль ты пленяла нас?Ими ль пламенные взорыСладкий лили в сердце яд?И твои ль виной уборы,Что волнует кровь твой взгляд?Ах Анюта! как же малоЗнаешь ты ценить себя!Или зеркало скрывало,Иль то тайна для тебя,Что ты столь, мой друг, прелестна?Не убором ты любезна,Не нарядом хороша:Всем нарядам ты – душа. Нужны ль розанам румяны,Чтобы цвет иметь багряный;Иль белилы для лилей,Чтоб казаться им белей?Труд не будет ли напрасныйСвечку засветил, и день ясный,Чтобы солнышку помочьПрогонять угрюму ночь?Так уборы, пышность, мода,Слабы все перед тобой:Быв прекрасна, как природа,Ты мила сама собой.

Мое оправдание

К Анюте

Защищая пол прелестный,Аннушка, мой друг любезный!Часто ты пеняла мне,Что лишь слабости однеВ женщинах ценю я строгоИ что нежных тех зараз,Чем они пленяют нас,Нахожу я в них немного. Удивляло то тебя,Что писать про них я смею; Ты пеняла, что умеюВ них пороки видеть я.Ты пеняла – я смеялся.Ты грозила – я шутил.И тебя я не боялся!И тебе самой не льстил!Для меня казалось стыдно,И досадно, и обидноДевочке в пятнадцать лет,Как судье, давать ответ. Но судьба здесь всем играет,Вид всему дает иной:Часто роза там блистает,Иней где мертвел седой.Где лежал бел снег пушистый,Облака крутил Борей,Флора утренней зарейСтелет там ковры душистыДля любовных алтарей.Все природе уступают. Превратяся воды в ледПусть Бореев презирают.Придет час – они растают,Вся их твердость пропадет,Их теперь и вихри лютыНе возмогут всколебать;Но настанут те минуты,Как резвясь их волноватьСтанут ветерки восточны.Сердце наше таково:Твердо, холодно, как камень;Но наступит час его,Вспыхнет вдруг, как лютый пламень.Все в нем страсти закипят,И тогда один уж взглядВолновать его удобенИ, вливая в душу яд,Душу связывать способен. Но когда здесь всё не впрок,Может быть, закон природыИ моей уже свободыНазначает близкий срок.Скоро, скоро, может статься,Заплачу большой ценойЗа вину, что воружатьсяСмел на пол я нежный твой;Но теперь лишь оправдатьсяЯ желаю пред тобой.Зла тоскою не избудешь,Грустью тучи не принудишьГрозу мимо пронести.Я еще вздохнуть успею,Как совсем уж ослабеюОт беды себя спастиИ погибну невозвратно. Так тебе то не приятно,Что на женщин я пишу,Их причуды поношу,Открываю их пороки,Страсти пылки и жестоки,Кои вредны иногда,Странны и смешны всегда.Но тебя ль я обижаю,Коль порочных поражаю?Нет – тебя тем обожаю. Твой лишь тихий, кроткий нрав,Не любя переговоров,Колких шуток, ссор и споров,То твердит, что я не прав.И когда пером шутливым,Не бранчивым, не брюзгливым,Глупость я колю одну,Ты в поступке видишь этом,Будто с целым женским светомЗлую я веду войну.Так пастух в лесу тенистом,Голосом пленяясь чистымМилой пеночки своей,Чтоб дать боле места ей,Прочь от дерева гоняетГлупых каркливых ворон,Но тем пеночку пугает —Робка пеночка слетает —И ее теряет он,Как приятный, сладкий сон.Но тебе ль, мой друг любезный,Страх пристал сей бесполезный?Пусть Венера во сто лет,Колотя в поддельны зубыИ надув увядши губы,Мне проклятие даетЗа вину, что слишком строгоЗаглянул к ней в туалетИ ценил его я много;Но тебе в том нужды нет.Ты красот не покупаешьВ баночках большой ценой,И природе лишь однойТем должна, чем ты пленяешь. Пусть пеняет на меняСкромна, хитра щеголиха,Пусть ворчит мне исподтиха,Мниму злость мою кленя.Перед ней, сказать неложно,Не совсем я чист и прав,И не слишком осторожноЯ открыл лукавый нрав,Хитры замыслы, уловки,Кои чаще у нее,Нежель у мужа ееМодны головны обновки.Не совсем я прав и тем,Что сказал за тайну всем,Как она над ним играет;Знает кстати похвалить;Знает кстати слезы лить,Кстати часто обмирает;И, воскреснув без него,Мужа скромного сегоЛоб счастливый убирает.Пусть она бранит меня;Перед ней я очень грешен;Но я тем, мой друг, утешен,Что я прав перед тобой:С описаньем сим несходенНрав невинный, скромный твой:Он приятен, благороден —Как тиха заря весной. Ты притворства ненавидишь —Нужды в нем себе не видишь —И к чему тебе оно?Всё судьбой тебе дано,Чтоб тобою восхищаться?Для чего же притворяться?Разве только для того,Чтоб любезной не казаться? Пусть, как хочет, так бранитРезвая меня Ветрана;Пусть везде она твердит,Что я схож на грубияна,Что во мне искусства нетТешить нежно модный свет.Гнев ее ничуть не дивен:Кто портрет ее писалИ, писав его, не лгал,Тот, конечно, ей противен.Если б я не рассказал,Как сердца она меняет;Как нередко в сутки разВерностью своей линяет,Не храня своих зараз;И как бабочка летаетС василька на василек,И с кусточка на кусток;Если б я был скромен боле,Если б я смолчать умел;Может быть, с другими в долеСердцем бы ее владел;Но в блаженстве без препятстваМало есть, мой друг, приятства —Мил сокол нам в высоке —Скучит скоро на руке. Пусть она кричит, как хочет;Пусть язык, как бритву, точит:Мне не страшен гнев ея.Но, писав портрет Ветраны,Хитрость, плутовство, обманы,Чем тебе досаден я? Ты ловить сердца не ищешь;.За победами не рыщешьНа гуляньи, в маскарад,В сосьете {Сосьете – общество, светское собрание (франц.).}, в спектакли, в сад.И хотя ты всех пленяешьИ умом и красотой,Но, сколь взгляд опасен твой,Всех ты мене это знаешь. Перед зеркалом, друг мой,Ты не учишь улыбаться,Ни вздыхать, ни ужиматься,Кстати бросить томный взгляд,Иль лукавы сделать глазки;Щеголих подборны краски,Весь ученый их снаряд,Расставлять сердцам тенета,Быть влюбленной не любя —Вся наука хитра этаНе понятна для тебя. У тебя, мой друг, не в модеС сердцем быть глазам в разводе.Ты открыта – твой языкК хитрой лести не привык.Плачешь ты или хохочешьНе тогда, когда захочешь,Но как сердце то велит.С ним одним всегда согласныГолос твой, глаза и вид:Оттого они прекрасны. Ах! когда бы весь твой полСходен был во всем с тобою;Кто б, мой друг, был столько золИ с душою столь слепою,Чтобы не пленяться им? Слабым я пером моимЛишь ему платил бы даниИ оставил бы все браниЗлым порокам и смешным. С лирой томной и согласной,Пел бы пол я сей прекрасной:И учился б лишь тому,Чтоб уметь его прославить;Кстати – в шутках позабавить —И приятным быть ему.

1-16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30-97

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Полное собрание сочинений. Том 3. Басни, стихотворения, письма

Крылов Иван Андреевич

Шрифт: