Желаешь ты того, чтоб быть тебе богатым,И ищешь способов?.. Будь только тароватым,И превзойди своим коварством сатану —Возьми ты за себя прекрасную жену.
Стихи г-же К…
Позволь плененному тобою,Любовь! мне кисть на время взять,И наполняй меня собою,Хочу Темиру я писать.Позволь и дай мне вспоможенье,Мое ты сердце успокой;Мой дух, оставь свое волненье,Любовь, води моей рукой.Представь ее мне без убору,И без него мила она;Представь, когда встречать АвроруОна встает от нежна сна.Тогда, как день, гоня мрак ночи,Природу оживляет вновь;Когда ее драгие очиВперяют нежность и любовь.В лице играя, жар прелестныйЕе пленяет и томит,И ей желанья неизвестныВо сердце нежное селит;Волнует кровь и сердце бьётся,Видна в очах нежнейша страсть;Вздыханьем томна грудь мятется,И познает любови власть.Она свои красы зреть тщится,Восторг приятный полюбя;Потом сама себя стыдитсяИ их скрывает от себя.Она любови гласу внемлет,В лицо ее вступает стыд;Но тщетно дух мой предприемлетСписать толико нежный вид.Дабы представить вам подробноЕе всех прелестей собор,То не перо к тому удобно,К тому удобен нежный взор.
Эпиграмма
Напрасно человек В науках тратит век:Сколь в них премудрости сыскати ни желает,Родится глупым он и глупым умирает.
Письмо к дядюшкину племяннику
О ты, которого разумным закрестилиИ титлом знатока публичного почтили;О ты, который нам явил пример собой,Что может человек доволен быть судьбойИ ездить четверней по правилу в карете,Приметным быть глупцом во всем ученом светеИ чести знак таскать у левого ребра,Когда имеет он довольно серебра;Скажи, великий муж! поведай нам без лести:Какою выслугой дошел к такой ты чести,Что, к удивлению знакомых всех людей,Ты можешь мучить вдруг четверку лошадей?Когда б ты был женат, то я бы почитал,Что ты достоинство рогами поймал;Но ты, хотя с тех пор сбираешься жениться,Как мог в десяток вдруг порядочно влюбиться;Однако всё еще поныне не женат,То, следственно, еще поныне не рогат.Я слышал, красотой найти путь к счастью можно,Но ты судьбой скроен не так-то осторожно.То правда, иногда с умом выходят в честь;Но ты доныне трех не можешь перечесть:За что же столько ты счастлив, чиновен, знатен?Неужели за то, что твой тупей приятен?Никак путей твоих понять я не могу.—Постой, авось либо скажу и не солгу.Подумаю, в родню твою высоку глядя,Конечно, этому причиною твой дядя.
К реке М…
Резвися, речка дорогая;Играй, мой кроткий, милый друг!Водой блестящей окропляяДушистый, бархатный сей луг.Катись кристальною струеюС моей сердечною слезою,Сверкая в мягкой мураве!А я, старинку вспоминаяИ ею дух мой услаждая,Простую песнь спою тебе.Страна родная, драгоценна,Тебя я буду помнить век!Где юность райская, бесценна,Являла тысячи утех;В объятьях матери где нежныхНе проливал я токов слезных,Где чистой радостью дышал;Душой где страсти не владели,Глаза везде невинность зрели,Где я в забавах утопал!—Румяной, розовой зареюКогда алели облака,Когда брильянтовой росоюКропились пестрые луга;Я бегал в рощах ароматных,Под сению берез прохладных,Где пел мне песню соловей,Где для меня журчал ручей;Где всё со мною восхищалось,Где всё со мною улыбалось;Летал – и зефир легкокрылыйЗа мною вслед порхал,Оставя свой цветочек милый,В кудрях резвился и жужжал.Когда я жаром утомлялся,Тогда к твоим брегам бежал;В прохладны волны погружалсяИ в них отраду обретал.Весенний как цветок прекрасныйЖивится утренней росой,И вновь свой запах он приятныйЛьет в свежем воздухе струей:Так дух мой, снова оживленный,Приятны чувства изливал;И я, тобою прохлажденный,Всю цену жизни ощущал.—Как белый чистый голубокВесной летит с ветвистой липки,Как легкий тихий ветерок,—Так я летел в свой терем светлый,Где улыбалися забавы,Где просто было, без прикрас,Без роскоши – сердец отравы,Приятно, чисто, без убранств;И где любовь меня встречалаС горячею в глазах слезой,Где радость нежно обнимала,Где счастлив был я сам собой!Куда же дни златые скрылись?Невинные, блаженны дни!—Забава, радость удалились:Остались горести одни.—Скажи мне, речка дорогая!В брегах цветущих протекая,Не унесла ль ты их с собой?Их нет – и солнце не сияет;Терзается мой дух тоской!Их нет – и эхо воздыхаетУныло по лесам со мной!
Жалобы отчаянной
Тиран! на то ли ты родился,Чтобы взглянуть раз и – пленить!На то ли огнь любви разлилсяВ груди моей, чтоб слезы лить?Тиран, на то ли ты родился?Когда б я это прежде знала,Страшилась бы твоих оков:В тебе я счастье полагалаТы был моя душа, мой бог!Когда б я это прежде знала!Но, ах! и птичка погибает,Не зная хитрости сетей;Томится, рвется, умирает!Скажите ж, как бежать людей?И птичка в сети попадает.Пусть грозный страшный гром раздастсяИ грудь неверну поразит!..Увы! как бедной мне остаться;Меня воспоминанье умертвит —Пускай, пускай тиран живет!
Песня
(С французской «Petits chagrins de temps en temps»)
Печали малые даны,—Чтоб радостям придать цены;Нередко о пустом, случится,Сердечко бедное крушится,В тоске, в слезах лишается утех,А после всё выходит смех.Девица, страстию горяИ тайне сердца изменя,Признанье в бездну скрыть желаетИ за порок его считает;В тоске, в слезах лишается утех.А после всё выходит смех.У Лизы милых боле нет;Сестра – вдова в шестнадцать лет;Скучают обе жить на свете,И смерть одна у них в предмете;В тоске, в слезах лишаются утех,А после всё выходит смех.
Общая надгробная
Прохожий, посмотри: вот у сего пригоркаЛенивец схоронен, а подле Тараторка.
<Эпитафия>
Здесь бедная навек сокрыта Тараторка — Скончалась от насморка.
<на Наполеона>
Любви Марбефовой {Луи-Шарль Рене де Марбеф (1736–1788 гг.) – главный комендант Корсики, покровительствовавший Бонапартам;} с Летицией {Летиция Бонапарт – мать Наполеона.} приплод,Досель был Герострат, стал ныне скороход,С тех пор как русскую страну господь спасая,Кутузовым сменить благоволил Барклая,А чтобы русский нос не слишком поднимал, Бог адмирала дал {Адмирал – П. В. Чичагов, которого обвиняли в том, что он упустил Наполеона при переходе его через Березину (см. басню Крылова «Щука и кот» и примечания к ней).}.
Эпитафия
Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец,Враг человечества, враг бога, самозванец,Который кровию полсвета обагрил,Все состоянии расстроил, разорил,А, наконец, и сам для смертных всех в отрадуОткрыл себе он путь через Россию к аду.
<на маршала Нея>
Французский маршал Ней В Можайске принцем возвеличен. И прежде был Можайск отличен Породою свиней.
<на П. М. Карабанова>
Как Карабанов взял «Альзиру» перевесть, И в аде слух о том промчался, Тогда Вольтер, вздохнув, признался,Что точно грешникам по смерти мука есть!
Имениннику Илье Васильевичу Буяльскому
Тебя я не видал, но знаю:Ты человечество живишь…Чего же я тебе желаю?Того, чем ты других даришь:Чтобы цвело всё оживленьем,Чтоб мир был в теле и в сердцах…Я не парю воображеньем,Но чту везде – добро в делах.
Письма
Я. Б. Княжнину {Иван Афанасьевич Дмитревский (1734–1821) – знаменитый актер, сам писавший для театра. Крылов сблизился с Дмитревским в середине 80-х годов, читая ему свои первые драматургические опыты (трагедии «Клеопатра» и «Филомела») и внимательно прислушиваясь к его указаниям, критическим замечаниям, поправкам. В 1791 г. Дмитревский принимает, вместе с Клушиным и Плавильщиковым, участие в товарищеском объединении – «Крылов с товарыщи», приобретающем собственную типографию.}
1788 г. – начало 1789 г
Милостивый государь Яков Борисович!
К немалому моему огорчению услышал я от Ивана Афанасьевича г. Дмитревского, что вы укоряете меня в сочинении на вас комедии, а его в согласии о сем со мною, и будто я сам сказывал, что он сию комедию переправлял, в чем, пишете вы, и уличить меня можно. Я удивляюсь, г.<осударь> мой, что вы, а не другой кто, вооружаетесь на комедию, которую я пишу на пороки, и почитаете критикою своего дома толпу развращенных людей, описываемых мною, и не нахожу сам никакого сходства между ею и вашим семейством. Я бы во оправдание свое сказал, что я никаких не имею причин на вас негодовать и описывать довольно уже известный ваш дом, но вы, может быть, сыщете на то возражение; итак, чтобы оправдать себя и уничтожить ваши подозрения, я в малых строках желаю вам подать некоторое понятие о моей комедии.
Она состоит из главных четырех действующих лиц: мужа, жены, дочери и ее любовника. В муже вывожу я зараженного собою парнасского шалуна, который, выкрадывая лоскутия из французских и из италианских авторов, выдает за свои сочинения и который своими колкими и двоесмысленными учтивостями восхищает дураков и обижает честных людей. Признаюсь, что сей характер учтивого гордеца и бездельника, не предвидя вашего гнева, старался я рисовать столько, сколько дозволяло мне слабое мое перо; и если вы за то сердитесь, то я с христианским чистосердечием прошу у вас прощенья. В жене показываю развращенную кокетку, украшающую голову мужа своего известным вам головным убором, которая, восхищаяся моральными достоинствами своего супруга, не пренебрегает и физических дарований в прочих мужчинах. Действующее лицо их дочери и ее жениха есть любовники, которым старался я дать благородные чувства. Вы видите, есть ли хотя одна черта, схожая с вашим домом. Прочие ж лица эпизодические и не стоят того, чтобы о них упоминать. По сим характерам расположил я весьма обыкновенные любовные интриги, которые развязываются свадьбою любовников, чем и вся комедия кончится.