Чтение онлайн

3 Толстой имеет в виду начало послесловия в черновом варианте от 6 апреля («Я получил и получаю много писем от незнакомых мне людей, просящих меня объяснить...»), замененное в рукописи, законченной 24 апреля, другим, которым начиналась первая редакция: «— Читали вы последнюю повесть Толстого? — Нет, а что?».

4 Написано по: раб[оты]

5 В. Г. и А. К. Чертковы уехали из Петербурга в Кисловодск 3 июня.

1890 г. Мая 20. Я. П.

Здоровье лучше. Скучаю безъ писемъ отъ васъ.

Толстой.

Телеграмма. Печатается впервые. На лицевой стороне бланка: «Из Козловки 20 12 ч. 40 м.» На оборотной стороне рукой Черткова черным карандашом: «№ 253 Я. П. 20 мая 90».

Ответ на несохранившуюся телеграмму Черткова, спрашивавшего о состоянии здоровья Толстого, в связи с пережитым Толстым заболеванием, которое врачи определяли, как воспаление двенадцатиперстной кишки.

1890 г. Мая 23. Я. П.

Радъ былъ, дорогіе друзья, и живой грамот о васъ и портрету Галя.1 Одно мн жаль, что нтъ письма и давно нтъ. Я привыкъ къ духовному общенію съ вами и вижу, какъ дорожу имъ. Ну да теперь тмъ лучше. Пишите посл, когда обсидитесь тамъ, гд сядете. — Гд это будетъ? Казалось бы проще всего вамъ въ Ржевск2 быть. Тамъ бы вы одумались и тогда могли бы ршить лучше — оставаться ли вамъ или хать дальше на Кавказъ.3 Вамъ, Анна Конст[антиновна], совтую не скрывать своего желанія, если оно есть, хать на Кавказъ, а высказать его прямо. А потомъ ужъ вмст ршить, дать ли ему ходъ или нтъ. — Я считаю, что сидть надо тамъ, гд сидишь, стало быть въ Пет[ербург], но если бы я былъ вашъ мужъ или отецъ (Галя!) по отношенію собственно въ томъ положеніи, въ какомъ В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ], и зналъ бы, что вы опредленно хотите на Кавказъ или куда бы то ни было, я бы повезъ васъ. — Впрочемъ вы все это знаете и ршите сами, настолько лучше, насколько дальше отъ страха за плотскую жизнь свою и любимыхъ существъ.

Мн очень очень жаль, что не могу послать вамъ дневники.4 Я тогда необдуманно написалъ: не говоря о томъ, что это нарушаетъ мое отношенхе къ этому писанiю, я не могу послать, не сдлавъ непріятное жен или тайны отъ нея. Это я не могу. Чтобы загладить свою вину не сдержаннаго общанія, буду выписывать вамъ, какъ вотъ началъ, и посылаю. Это составить 1/12 или около этаго часть. Дневники же не пропадутъ. Они спрятаны, и про нихъ знаютъ домашніе — жена и дочери. Пропасть ничего Божье не можетъ. Я врю.

Милый Матв[й] Ник[олаевичъ] говорилъ мн, что вы пишете письмо Государю.5 По моему послдствій это никакихъ общихъ имть не можетъ, какъ бы хорошо вы ни написали. Да и не нужно ничего. Все идетъ прекрасно. Если можетъ быть нужно, такъ только для Госуд[аря], какъ для человка, чтобъ онъ увидалъ больше истины. Если такъ, помогай вамъ Богъ.

Здоровье мое хорошо. Лучшаго ничего не желаю. И мн очень, очень хорошо.

Такъ цлую васъ обоихъ съ ребенкомъ и очень люблю васъ. Лизавет Ивановн6 мой привтъ.

Л. Т.

Публикуется впервые. На подлиннике черным карандашом рукой В. Г. Черткова: «№ 254». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 23 мая: «Был Чистяков. Написал письмо Черткову».

1 Толстой имеет в виду приезд М. Н. Чистякова, привезшего, между прочим, Толстому любительскую фотографию А. К. Чертковой с сыном.

Матвей Николаевич Чистяков (1854—1920) заведывал в 1889—1893 гг. хозяйственными делами Черткова на его хуторе Ржевск и всей матерьяльной стороной тех мероприятий, которые предпринимались Чертковым в целях помощи местным крестьянам. О нем см. письма 1892 г., т. 66.

2 Хутор в Острогожском уезде Воронежской губ. с участком земли в 500 десятин, отданный матерью В. Г. Черткова Е. И. Чертковой в его распоряжение,

3 В. Г. и А. К. Чертковы 3 июля 1890 г. выехали в Кисловодск, в связи с недомоганием А. К. Чертковой.

4 Толстой временно отказался от намерения посылать Черткову свои Дневники (см. п. № 255), не желая обидеть С. А. Толстую, протестовавшую против этого. В Дневнике Толстого от 22 мая имеется запись: «.... приехал Чистяков. Всё о дневниках. Он, Ч[ертков], боится, что я умру и дневники пропадут. Не может пропасть ничего. А нельзя послать — обидеть. Маша списала то, что я отметил».

5 Письмо к Александру III, которое В. Г. Чертков, по сообщению А. К. Чертковой, писал в связи с преследованиями сектантов в Воронежской губернии. Письмо не было послано.

6 Елизавета Ивановна Черткова (1831—1922), мать В. Г. Черткова. О ней см. т. 85, стр. 4, 5.

1890 г. Июня 11. Я. П.

Получилъ ваши послднія письма изъ Петерб[урга] и съ дороги. Спасибо за нихъ. Имлъ свднія и отъ Горбунова, что вы прохали благополучно.1 Очень радъ за васъ. — Напишите про Галю и себя. Ге2 разсказывалъ про васъ и говорилъ, что она очень слаба.

3 Только бы быть согласной, совсмъ согласной съ тмъ физическимъ состояніемъ, въ кот[орое] ставитъ Богъ4 — и тогда очень хорошо, милая Галя. И не то, что согласнымъ, согласнымъ нельзя быть, когда больно, а не быть несогласнымъ, не противиться, не желать другаго. Для того, чтобы не желать другаго, надо длать. Если длаешь что-нибудь одной, положимъ, рукой,5 когда другой нтъ, или языкомъ, какъ, я видлъ, шьетъ безрукая, то вдь во время дла не придетъ и мысль о томъ, зачмъ у меня нтъ рукъ, а думаешь только о томъ, какъ бы сдлать то, что длаю, тми средствами, какія у меня есть. Я испытывалъ это во время болзни и вполн, когда испытывалъ только слабость, и не вполн, когда было больно. Но думаю, что можно. Вдь боль есть только отсутствіе безболзненности. И можно длать и съ болью, и тогда не думаешь6 о боли, не желаешь прекращенія ея. Я говорю только, что можно. Я только чуть чуть вижу возможность этого, и чмъ больше практики, тмъ больше можно дойти до этого. Длать дло божье въ томъ состояніи, въ кот[оромъ] находишься, какъ велно было разслаблен[ному] Силоамской купели,7 одно и дйствительное спасеніе.

Одно могу сказать, что пока я былъ боленъ и слабъ, я духовно былъ сильне. Теперь я физически поправляюсь, тло начинаетъ опять давить и жалко болзни. Помните разсказъ о монах, умершемъ и воскресшемъ для того, что[бы] онъ могъ помириться съ братомъ.8 (Его на томъ свт пожалли и дали ему воскреснуть, чтобы онъ могъ помириться.) Такъ воскресной разсказывалъ, какъ хорошо, чисто, радостно, легко, свтло было тамъ, и какъ вдругъ его взяли изъ тхъ чистыхъ, чистыхъ, радостныхъ свтлыхъ мстъ и привели къ зловонной, гнойной ям и велли лзть въ нее. Онъ съ отвращеніемъ и ужасомъ повиновался и влзъ въ нее. Эта яма была его тло. И вотъ теперь я чувствую, какъ благодаря лченіямъ, кумысу, праздности физической, я, ужъ начавшій вылзать, по грудь выпроставшійся изъ ямы, опять тону въ ней и начинаю захлебываться. Не знаю, какъ вамъ, молодымъ, но мн, пожившему уже, не разсужденіемъ, но чувствомъ хочется освобожденія отъ червей.

Пишу это особенно п[отому], ч[то] все это послднее время нахожусь въ самомъ скверномъ, сонномъ, склонномъ къ раздраженію, эгоизму и всякой гадости, состоянии выздоравливающаго.

Разсказъ отца Сергія очень заинтересовалъ меня.9 Я кончилъ теперь предисловіе къ книг Алексева10 и займусь имъ. Очень можетъ быть интересно.

Ну прощайте. Цлую васъ. —

Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913» стр. 86 и в книге «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого», изд. A. Л Толстой, т. II, М. 1911, стр. 234. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «255». Дата определяется записью в Дневнике Толстого от 11 июня, о том, что написано письмо Черткову.