Чтение онлайн

Когда же священник Шатиров, видя уклончивость ктитора от исполнения, стал требовать настоятельно, то ктитор Кличев подал на него благочинному протоиерею Братановскому донесение, исполненное клеветы. Протоиерей Братановский в отмщение священнику Шатирову за таковые действия против ктитора запретил ему священнослужение и требоисправление по приходу с лишением доходов, а преосвященнейшему Иоанникию донес, что Шатиров по действиям своим становится хуже и хуже и что в настоящее время он к соблазну многих учинил в церкви крик и бунт. Под каковым запрещением священник Шатиров находился дотоле, пока не оправдан был следствием (в деле священника Шатирова рапорт на 1 листе).

Священник Шатиров разрешен в священнослужении, но как оценен епархиальным начальством жестокий и противозаконный поступок протоиерея Братановского против Шатирова, этого в деле не видно. В протокольном реестре за 1858 год против номера, под которым значится записанным означенный протокол, имеется отметка рукою бывшего секретаря Васильева следующего содержания: отослан обер — прокурору Святейшего Синода 24 мая за № 47.

7) Протоиерей Братановский с ктитором Кличевым, может быть, и далее действовал бы ко вреду Церкви, к расстройству причта и прихожан Успенской церкви, если б сами прихожане не употребили деятельных мер к открытию и уничтожению злоупотребления. Это объясняется следующими фактами: священник Иоанн Шатиров рапортом 22 апреля 1856 года за № 2 (рапорт на листе 13) донес Консистории, что в городе Моздоке 3 апреля был продавец свечей, приказчик купца Киселева, Степан Поскребетов, от которого он слышал при свидетелях, что в ноябре месяце прошедшего, т. е. 1855, года ктитор Тапсиев, предместник Кличева, купил десять пудов свечей, а огарков продал торговцу девять пудов, но проданных огарков показано по книгам только два пуда, покупка же десяти пудов свечей вовсе не показана. Кроме того, сверх десяти пудов свечей, купленных у Поскребетова ктитором Тапсиевым, в ноябре же месяце того же года куплено у купца Сухова пять пудов, каковые значатся и по книгам.

Вследствие чего Шатиров просил Консисторию ускорить исследованием прописанных обстоятельств в том уважении, что он, Шатиров, за указание им на злоупотребления, совершаемые вновь определенным ктитором Кличевым по распоряжению благочинного протоиерея Братановского состоит под запрещением. Кавказская духовная Консистория на основании такового донесения указом от 30 октября того же года за № 3582 (журнал на листе 14) предписала благочинному священнику Попову, что ныне кафедральный протоиерей, произвести следствие.

По прибытии следователя Попова в город Моздок ктитор Кличев, по совету протоиерея Братановского, это видно из объяснений Кличева, свечи, скрываемые в доме своем для секретной продажи, а также и огарки, опасаясь обыска, отправил на хутор, находящийся вне города Моздока. Жители, постоянно следившие за действиями ктитора, произвели в означенном хуторе обыск, где отыскавши спрятанные свечи и огарки, эти свечи и огарки, а при них и самого ктитора Кличева представили в полицейское управление. Свечей найденных оказалось: разной величины из белого воска шесть пудов и пять с половиною фунтов, да один фунт огарков (акт поверки свечей на листе 138).

Ктитор Кличев, после столь ясной улики его в злоупотреблении, в поданном следователю благочинному священнику Василию Попову объяснении 22 декабря (объяснение на листе 102) показал, что по истечении марта месяца он, Кличев, докладывал протоиерею Братановскому о приращении прибыльной суммы, что протоиерей Братановский приказал остаток денег, не вошедших в запись по книге, вырученных за откладные свечи, хранить особо в кладовой, а также уменьшать продажу свечей. Из таковых денег протоиерей Братановский при выезде из Моздока в город Ставрополь взял у Кличева сто рублей на неизвестные расходы.

Кроме того, в ноябре месяце из той же суммы куплено для протоиерея Братановского дров на четыре рубля серебром, в декабре на два рубля семьдесят пять копеек, сахара на семь рублей пятьдесят копеек, и по приезде его из Ставрополя по приказанию его отдано ему пятьдесят рублей, всего шестьдесят четыре рубля двадцать пять копеек серебром. Таковое показание он еще подробнее высказал при допросе его следователем, под увещанием священническим (показания на листе 227). После такового дознания, учиненного ктитором Кличевым, нельзя не видеть причины, побудившей протоиерея Братановского, защищая действия ктитора, недобросовестно действовать против своих сослуживцев, клеветать на них и разными путями способствовать удалению их из прихода.

Ктитор Кличев, только что поступивший на должность, не мог действовать самостоятельно, без руководства настоятеля церкви. Прихожане Успенской церкви, по изобличении ктитора Кличева в святотатстве, немедленно устранили его от должности, избрав на место его из осетин Дмитрия Бугулова (выбор нового ктитора на листе 53). Но как протоиерей Братановский своими действиями навлек на себя сильное подозрение в участии с Кличевым по злоупотреблению церковною суммою, то означенные прихожане в прошении, поданном преосвященному Иоанникию 29 декабря 1856 года (прошение на листе 77), жалуясь на недобросовестные действия протоиерея, просили удалить его, так как они не могут уже иметь должного уважения к особе его.

С таким же прошением прихожане обращались и к господину наместнику Кавказскому князю Барятинскому. Из отношения г. Ставропольского гражданского губернатора от 8 мая 1856 года за № 2030 к преосвященному Иоанникию видно, что его сиятельство, приняв во внимание жалобу прихожан Успенской церкви, при свидании с преосвященным изволил лично объяснить ему о сей жалобе и при том поручил гражданскому губернатору донести ему о последствиях распоряжений со стороны духовной. Вследствие такового настояния господина наместника Кавказского протоиерей Братановский был из города Моздока выведен в селение Кугульту.

8) Из сравнения доходов церковных — как свечных, так и кошельковых, бывших во время служения при Успенской церкви протоиерея Братановского с ктитором Кличевым, с доходами, оказавшимися по удалении их и оказывающимися по настоящее время, усматривается значительная разница. В 1856 году при протоиерее Братановском от свечной продажи прибыли показано было 722 рубля 2,5 копейки, по удалении же его из Моздока прибыльной суммы за 1857 год, при новом настоятеле церкви и ктиторе, оказалось 1 869 рублей, 61 копейка, а в 1858 году — 2 032 рубля, 8,5 копеек.

Такая же разница видна и по кошельковому сбору. Свечей с огарками в продаже в 1856 году показано было 30 пудов, 21,5 фунтов, с переменою же протоиерея и ктитора свечей с огарками в продаже оказалось: в 1857 году 97 пудов и 1 фунт, в 1858 году 98 пудов, 37 фунтов.

9) Ктитор Кличев в показании своем, при увещании его духовным отцом, говорит так: „Он, по приказанию протоиерея Братановского, тайно от причта брал у продавца Павла Ромашева свечи, месяца чрез два — по полупуду, по десяти фунтов и по пуду. Подлинное количество их было записываемо самим протоиереем, и продавая эти свечи наравне с церковными, деньги за них он откладывал особо, не опуская их в кружку, а храня в кладовой церковной“ (показания на листе 228). По клировым ведомостям за 1859 год протоиерей Димитрий Авраамов Братановский значится 44 лет, поведения весьма хорошего. За исключением прописанного здесь обстоятельства по другим делам судим и оштрафован не был.

В заключение сего рапорта моего считаю долгом моим довести до сведения Святейшего Синода, что кафедральный протоиерей Василий Попов, очень знакомый с делом, уклонился от участия в суждении о нем, так как он производил исследование о злоупотреблениях ктитора Успенской церкви Кличева (лист 267). Два члена, ректор и инспектор, не были знакомы с делом в соприкосновенности к прочим, объясняющими его, делами, оконченным задолго до поступления их в Консисторию. Само настоящее дело признавалось, по взглядам Консистории в прежнем ее составе и направлении, оконченным: оно возбуждено, между прочим, по настоянию самого протоиерея Братановского, желавшего снять с себя всякое пятно и получить право на награды.