Чтение онлайн

— Пусть все пропадет пропадом! — Сайкин хлопнул калиткой.

Чоп покачал головой, ворча:

— Ну и человек! До чего же колючий.

— Дядя, о чем это вы? — удивилась Варвара, выглядывая из сеней.

— О чем, о чем… — Чоп кивнул на небо. — Гроза находит. Загоняй скотину в сарай!

Сайкин оглядел свой просторный двор, груду кирпича, песка и досок для гаража, который он начал было строить и бросил, и все вокруг, прежде родное, как часть его самого, теперь показалось чужим, делать тут вроде уже нечего. Он до сих пор считал, что основательность, домовитость, семейный устой создают вещи. Оказывается, другое. Вот говорят: «Кошка привыкнет к месту, собака к человеку». К чему же он был привязан, что вдруг почувствовал себя так неприкаянно?

«Не вышло!» — слышал Сайкин за спиной и ловил на себе осуждающие взгляды хуторян, когда шел из правления домой, и было так гадко, словно после долгой, мерзкой попойки. На веранде он сел за стол, сгорбился, не зная, как будет смотреть Елене в глаза. Дом будто осиротел, хозяин не чувствовал себя хозяином, вздрагивал от стука ставни, боялся громко кашлянуть, загреметь стулом. Сайкин поднялся, толкнул дверь в комнату, чудилось, нежилую, пугающую пустотой. Дверь натужно заскрипела, чего за ней прежде не замечалось, а стук каблуков гулко разнесся по дому.

Елена ничком лежала на диване, плакала. У Сайкина кольнуло сердце.

— Дочка…

Рука потянулась к вздрагивающему плечу Елены. Но она резко поднялась — красные глаза, сердитый взгляд, в котором то же самое: «Не вышло!»

— Что вам еще надо от меня? Что?

Гнев ее вызвал у Сайкина протест, еще больше уверил в своей правоте: «Делай ты по-хорошему, по-семейному, я бы ничего плохого не позволил и другому не дал бы тебя пальцем тронуть. Сама же виновата!»

— Зло надо мной верх взяло! — оправдывался он, но лицо Елены хмурилось, все неприветливее смотрели глаза. В них Сайкин видел одно осуждение, одну неприязнь к себе.

И снова стало безрадостно, глаза не ласкали добротные домашние вещи, на которые Сайкин не жалел денег. Прежде он мысленно разговаривал с каждым новым предметом, появлявшимся в доме. Бывало, обласкает глазами и скажет: «Ай-ай, сколько денег за тебя отвалено! Я бы сроду не купил, да Варвара подбила. Ну да ладно, вижу, вещь добрая, нужная. Служи хорошо хозяину и хозяйке». И вещь будто ярче сияла от ласковых слов Сайкина. Скажи он: «Передвинься в угол, там удобней будет», и она, чудилось, тотчас передвинется.

Но он противился перестановке мебели, которую не раз затевала Елена. Всякие перемены в доме пугали, казалось, нарушали раз заведенный порядок, семейный устой. Теперь и мебель потускнела, и потолок давил на плечи, и стены теснили, хоть сбегай из дому. Но и на почту идти не хотелось, стоило лишь представить суды-пересуды. Видно, куда бы Сайкин ни пошел, на что бы ни посмотрел, всюду будет слышаться злое: «Не вышло!»

За воротами он опустил глаза к земле, боясь встретиться с сердитым взглядом в чьем-нибудь окне. На дороге в пыли лежала связка ключей — не иначе как от семенных амбаров. Обронил Чоп. Сайкин ступнул на ключи ногой, загорнул пылью, воровато огляделся— улица была пуста, — быстро нагнулся и взял ключи. «А вот и вышло!» — подумал он словно кому-то наперекор.

На бригадном дворе Саша на ходу соскочил с двуколки — неузнаваемо грязный, будто не ехал, а шаром катился по дороге, — и вместе с ним во двор влетел вихрь, закрутил, завертел, поднял столб пыли. С запада по небу расползалась черная туча. Но она могла пройти и мимо, не родив дождя, лишь скупо окропив посевы и оставив на полях свернутые комочки пыли, точно оспины на лице. Так часто случалось.

— Где народ? Почему не везут семян к сеялкам? — еще издали крикнул Саша стоявшему у амбара Сайкину. Тот закрылся рукою от вихря, сплевывая захрустевший на зубах песок.

— Какой тут сев? Света белого не видно.

— А где кладовщик?

— Ищи ветра в поле.

— Как же семена взять?

— Некому грузить. Народ по домам разошелся.

— Я бы сам нагрузил.

— Держи карман шире.

— Что?!

— Не будет тебе семян! Уматывай отсюда подобру-поздорову.

Сайкин повернулся, пошел за амбар. Саша заметил в его руках ключи.

— Стой, дядя Филипп. Что у тебя за ключи? От амбаров?

— Смотри какой прыткий… Вот тебе ключи! — Сайкин подбросил на ладони звякнувшую связку ключей и сунул Цымбалу под нос дулю. — Может, тебе еще Варвару в придачу?

Саша на лету поймал его руку и вывернул за спину. Сайкин взвизгнул от боли.

— Да что вы! Да перестаньте! — Варвара суетилась возле катавшихся по земле мужчин. И тут грохнуло, словно раскололось небо. Голубые сполохи подсветили чернильную тучу, низко клубившуюся над землей, и, будто кровельщик заходил по железной крыше, покатились сухие раскаты грома.

— Амбар горит! Амба-ар! — металась по двору Варвара, заламывая руки. Из чердачного окошка валил черный дым, он просачивался и сквозь щели в досках. Потом выбились красные язычки-побегунчики. Вначале их сбивал ветер, душил дым, но с каждой минутой они смелее и смелее вырывались наружу, пока не охватили крышу со всех сторон, как лепестки головку подсолнуха.

— Это молния. Как полыхнет! — запричитала Варвара, испуганно-завороженно глядя на пожар.

Сайкин вскочил с земли и, оглядываясь, побежал домой. Он сразу сообразил по направлению ветра, что огонь перекинется на хаты.

Уже взялась пламенем камышовая крыша соседнего с амбаром флигеля, словно невидимый поджигатель сунул под нее факел. Почему-то обойдя следующую по порядку хату, огонь перекинулся на третью и пошел как шальной гулять по всей улице. Ветер задирал пылающие кровли, обнажал стропила, и по воздуху беспорядочно носились огненные птицы.

Люди заметались с ведрами и лопатами, пытаясь глушить огонь землей, обдавали водой стены и крыши домов, ближних к пожару. Многие хозяева были в поле, и их дворы без боя пленило жадное пламя.

— Окна не открывайте! Не давайте ходу воздуху! — кричал кто-то в толпе.

Саша Цымбал, пошатываясь под тяжестью мешка, вышел из горящего амбара. Дымилась одежда, взъерошились опаленные волосы. Он сбросил с себя мешок и, закрыв лицо рукавом фуфайки, снова бросился в амбар. Варвара преградила ему дорогу:

— Куда ты? Сгоришь!

— Еще чувалы остались!

И Варвара отлетела в сторону. Черные, с сединой, клубы дыма охватили и утянули Сашу в ад. Рухнула балка.

— Человек! Человек там…

— Че-ло-век! — засуетились, забегали вокруг амбара люди. Варвара таращилась на дверь, из которой валил дым, и вдруг обеими руками затрясла первого попавшегося на глаза парня:

— Помоги Сашку! Помоги! — Она схватила ведро с водой, обдала парня с ног до головы, толкнула к амбару, и тот влетел в него, как в колючки шиповника. Вернулся, дымя подпаленной одеждой, волоча потерявшего сознание Сашу, положил на землю. Саша открыл глаза — один совсем заплыл синевой, попросил пить.