Чтение онлайн

Этические нарушения не являются серьезным аргументом против заявления Уэйкфилда о связи аутизма и вакцин. Да, возможно, ему не хватило данных, чтобы обосновать свои выводы. Да, он мог некорректно обращаться с материалами, или хуже того: вполне может быть, что он грубейшим образом нарушал этический кодекс своей профессии. Всё его исследование, наверное, и правда «изощренное надувательство», сплошные конфликты интересов и сфабрикованные находки. Даже при всем этом его вывод мог бы быть корректным. Но он не корректен. Мы знаем об этом, потому что были проведены тщательнейшие и многочисленные масштабные научные исследования. Дело не в слабостях работы Уэйкфилда (не они доказывают, что между вакциной и аутизмом нет связи), дело в превосходящем весе последующих научных доказательств.

Уточним, что нет ничего дурного в том, чтобы проверить, нет ли связи между расстройствами аутистического спектра и вакцинацией. Проблема в том, что исходное исследование было в лучшем случае проведено безответственно, а затем, когда его пугающие выводы были окончательно опровергнуты, антипрививочники придумали историю о заговоре «большой фармы», желающей скрыть правду. Уэйкфилд в конце концов снял документальный фильм под названием «Вакцинированные: от подлога к катастрофе», в котором обвинил Центры по контролю и профилактике заболеваний (США) в том, что они скрывают данные об опасности вакцин. Фильм привлек большое внимание прессы и заново оживил страх перед прививками. Несмотря на все новые данные об Уэйкфилде и колоссальную лавину опровержений его гипотезы, он сохранил репутацию у определенных групп населения, и необоснованные опасения о связи вакцин с расстройствами аутистического спектра также сохранились.

Два десятилетия спустя афера Уэйкфилда привела к катастрофическим последствиям для общественного здравоохранения. Уровень вакцинации слегка поднялся после своего падения вскоре после публикации статьи Уэйкфилда, но остался опасно низким – все еще ниже, чем был в начале 1990-х годов. В первые шесть месяцев 2018 года в Европе стало известно о рекордно высоком числе заболеваний корью – 41 тысяча случаев. В США, где почти полностью избавились от кори, теперь ежегодно страдают от крупных вспышек. Другие болезни, такие как паротит и коклюш, также возвращаются. В частности, скептически относятся к безопасности вакцин американцы из зажиточных прибрежных городов. Среди свежих родительских трендов – эксперименты с отложенным планом вакцинации. Эта стратегия не имеет научного обоснования, и дети дольше остаются подверженными риску детских болезней. Родители полагаются на «коллективный иммунитет», который возникает, когда все вокруг привиты.

Итак, существует гипотеза, которая дискредитирована так убедительно, как, пожалуй, никакая другая в научной литературе. Она принесла существенный вред здоровью населения. И тем не менее от нее никак не избавиться. Почему так тяжело разоблачить слухи о связи между вакцинами и аутизмом? Принцип Брандолини в действии. Исследователям приходится тратить куда больше времени на разоблачение аргументов Уэйкфилда, чем он изначально потратил на их создание.

Конкретно эта ложная гипотеза имеет дополнительные характеристики, которые делают ее более живучей, чем другие. Аутизм пугает родителей, но мы все еще не знаем, что его вызывает. Как и большинство успешных городских легенд, идея, лежащая в основе гипотезы, незамысловата и захватывает дух: «Слабое детское тело колет игла и заражает странной субстанцией. Ребенок кажется совершенно здоровым несколько дней или даже недель, а затем неожиданно наступает серьезный и порой непоправимый регресс в его поведении». Эта история вызывает глубинные страхи, в данном случае связанные с брезгливостью и заражением, а также тревогу из-за здоровья и безопасности детей. Этот миф отвечает нашей потребности в объяснениях и тенденции подозревать причинно-следственную связь, если два события происходят друг за другом. Он также подсказывает, как себя защитить. Разоблачать нечто подобное – значит неизбежно бороться с превосходящим противником.

Чушь легко не только создавать, но и распространять. Сатирик Джонатан Свифт писал в 1710 году, что «молва летит на крыльях, правда, прихрамывая, плетется вослед» [15] . Это высказывание пережило множество воплощений, но наш любимый вариант принадлежит Корделлу Халлу, госсекретарю Франклина Д. Рузвельта: «Ложь облетит полмира, прежде чем правда успеет натянуть штаны». Мы воображаем себе беспомощную Правду, которая бежит по коридору, спотыкаясь и путаясь в брюках, в безнадежной попытке догнать давно убежавшую Ложь.

Совместив принцип Брандолини, принцип Фанелли и наблюдение Свифта, мы приходим к выводу, что: 1) на чушь уходит меньше работы, чем на разоблачение; 2) чтобы создавать чушь, требуется меньше интеллекта, чем чтобы ее оспаривать; 3) чушь распространяется быстрее, чем ее опровержения. Конечно, все это просто афоризмы. Они хорошо звучат, они кажутся правдивыми, но они могут быть очередной чушью. Чтобы измерить распространение чуши, нам нужна среда, где ее записывают, хранят и сортируют для масштабного анализа. Facebook [16] , Twitter и другие социальные сети – именно такая среда. Многие из сообщений, публикуемых на этих платформах, – слухи, которые передают от человека к человеку. Слухи – не совсем то же самое, что чушь, но и то и другое может быть результатом умышленного обмана.

Чтобы проследить, как распространяется слух, нужно просто посмотреть, кто с кем поделился и в каком порядке. Всю эту информацию запросто можно получить, если у вас есть необходимый доступ к системе. Особенно актуальны в этом плане твиты о катастрофах. Концентрация внимания во время таких событий создает как стимул производить чушь, так и насущную потребность от нее отбиваться.

Одной из таких катастроф был теракт во время Бостонского марафона в 2013 году. Вскоре после атаки в Twitter всплыла трагическая история. Оказывается, во время теракта погибла восьмилетняя девочка. Эта маленькая девочка была ученицей начальной школы Сэнди Хук и бежала марафон в память о своих одноклассниках, которых несколько месяцев назад застрелили во время чудовищного массового убийства. Ужасная ирония судьбы (пережить трагедию в Сэнди Хук лишь затем, чтобы погибнуть во время Бостонского марафона) заставила историю разлететься по Twitter со скоростью лесного пожара. Портрет девочки (стартовый номер 1035 на кислотно-розовой футболке, за спиной развеваются волосы, убранные в хвостик) заставил тысячи читателей отреагировать с состраданием и грустью.

Однако были и те, кто засомневался. Некоторые вспомнили, что на Бостонский марафон не записывают детей. Другие обратили внимание, что стартовый номер относится к другому забегу – гонке Джо Кассела на пять километров. Сайт Snopes.com, созданный для отслеживания слухов, быстро разоблачил эту новость, к тому же выводу пришли и другие организации, оценивающие достоверность сведений. Девочка не погибла – она даже не участвовала в марафоне. Пользователи Twitter пытались исправить ситуацию, исходное сообщение опровергали более двух тысяч твитов. Но все было впустую. Более девяноста двух тысяч людей поделились лживой историей. О ней написали крупнейшие новостные агентства. Слух продолжал жить, несмотря на множество попыток его остановить. Брандолини снова оказался прав.

Исследователи в Facebook наблюдали за сходным феноменом на своей платформе. Отслеживая слухи, изученные Snopes, они выяснили, что ложные сведения распространяются дальше, чем правдивые, даже после того, как Snopes их опровергает. После вмешательства Snopes сообщения, содержавшие сфабрикованные сведения, часто удаляли, но редко удавалось сделать это достаточно быстро, чтобы остановить распространение фейка.

Другие исследователи искали причины такого каскадного распространения слухов. Когда они сравнивали конспирологические теории с постами на другие темы, выяснилось, что первые имеют куда больший охват. Это создает дополнительные сложности, если надо опровергнуть некорректное утверждение. Интуитивная догадка Джонатана Свифта полностью подтвердилась. Люди, которые вычищают чушь, находятся в куда более невыгодном положении, чем те, кто ее производит.

У тех, кто говорит правду, есть и другая проблема. Способы получения и распространения информации постоянно изменяются. За семьдесят пять лет мы перешли от газет к новостным лентам, от программы Face the Nation [17] к Facebook, от разговоров у костра к жгучим твитам в четыре утра. Новые медиа стали плодотворной почвой для псевдопроблем, дезинформации, чуши и фейковых новостей. В следующей главе мы рассмотрим, как и почему это произошло.

Если бы в 1990 году нам сказали, что к 2020 году почти половина жителей планеты будет носить с собой устройство размером с портмоне – то есть смартфон, – с помощью которого можно моментально проверить любой факт на свете, мы бы предположили, что чуши настанет конец. Как можно одурачить человека, который способен легко, быстро и бесплатно подтвердить или опровергнуть ваши слова?

Но очевидно, что у людей нет ни времени, ни желания использовать смартфоны подобным образом. Вместо этого гаджеты стали очередным инструментом распространения чуши. С одной стороны, вы можете спокойно вести застольную беседу, не опасаясь, что ваши слова станут проверять по тридцать раз за обед. С другой стороны, чушь расходится почти беспрепятственно.