Чтение онлайн

– Иден, ты знаешь, где он?
– спрашивает Джордан, привлекая мое внимание.

Несколько секунд я молчу. Пронзающая боль в области сердца говорит мне, что в этом нет ничего хорошего. Эта женщина собирается изменить правила той игры, что я уже рисковала проиграть.

Я не смотрю на женщину. Не хочу встречаться с ней взглядом. Не хочу отвечать на вопросы, кружащие в моем мозгу, например, откуда она знает Коула и кто она ему. Кроме того, полагаю, что уже знаю это.

– Думаю, сегодня он работал в коттедже через дорогу от моего, - объясняю я, откидывая волосы с лица Эмми, просто чтобы занять себя чем-то спокойным. Она склоняет голову к моей груди, так что может посмотреть назад, на незнакомку, спрашивающую о Коуле. Я же не могу. И не хочу на нее смотреть.

Хотя, вздох, что я слышу, все равно притягивает мой взгляд. Женщина даже бледнее, чем была, когда вошла, и смотрит на Эмми так, будто увидела призрака.

Как и Коул, когда встретил ее впервые.

Глядя на мою дочь, она прижимает кончики дрожащих пальцев к губам. После нескольких напряженных секунд, что тянутся медленно, словно часы, она переводит шокированный взгляд на меня. Слезы выступают в уголках ее глаз.

– Вы знаете Коула?

Я киваю. Да, я его знаю. Знаю его прикосновения, его поцелуи, его страдания.

Она тоже кивает. И, судя по боли, что я вижу в ее глазах, она тоже понимает, насколько хорошо я его знаю.

– Тогда ладно.
– Я смотрю, как она берет себя в руки. Выпрямляет спину, поднимает подбородок, стирает упрямую слезинку со щеки.
– Спасибо.

И с этими словами поворачивается и грациозно направляется туда, откуда пришла.

Оцепенев, я достаю продукты с заднего сиденья машины, чтобы отнести их внутрь. Все чувства, что еще остались в моем сердце, замерзают в то же мгновение, когда я вижу, как гладкий черный внедорожник останавливается на подъездной дорожке. Мои глаза встречаются взглядом с женщиной, той самой, что заходила в «Бэйли». Той самой, что знает Коула. С женщиной, которая, несомненно, была его женой. Но почему она здесь? Чего она хочет от меня?

Я улыбаюсь, останавливаюсь; в руках сумки с продуктами, холодный ветер ерошит волосы. Я смотрю, как она выбирается из машины и медленно направляется ко мне, осторожно ступая по очищенной от снега тропе.

– Иден, верно?
– спрашивает она, явно заметив, что Джордан ранее произносила мое имя.

Я киваю.

– Я Брук Дэнзер, жена Коула. Мы можем поговорить?

«Жена Коула».

«Коула».

«Жена».

Жена. Не бывшая жена. Жена. Настоящее время.

Я хочу спросить почему, зачем нам нужно говорить. Сказать, что не желаю с ней беседовать. Потребовать, чтобы перестала надоедать. Сообщить, что Коул мой, и что ей здесь нечего делать.

Но я так не поступаю.

Потому что не могу.

Он не мой, и я не знаю, что у нее здесь за дела. Я была так захвачена историей Коула о потерянной дочери, что никогда даже не спрашивала, что случилось с его женой. Просто предположила. Кучу всего, но ничего из этого не подтвердила. Просто заметила, что он был один. Одинок. Что не носил обручального кольца и не имел связей. А остальное отбросила в сторону.

Как глупый ребенок.

Я хотела слепо верить. И верила.

– Мы можем войти в дом?
– спрашивает она, ощутимо поежившись. Ее одежда, может, и выглядит красиво, и, вероятно, стоит целое состояние, но, очевидно, она не слишком соответствует погоде. Я хочу притворно усмехнуться. И сказать ей идти туда, откуда пришла.

Но нет, я так не поступаю.

Опять же, потому что не могу. Я должна знать. Неважно, сколько боли это причинит.

– Конечно.

Я веду ее внутрь, отношу остатки продуктов в кухню.

– Садитесь, - предлагаю ей, пока устраиваю Эмми в комнате с новеньким альбомом для рисунков и набором цветных карандашей.

Когда я возвращаюсь, Брук не сидит; она стоит, глядя в кухонное окно. В направлении дома, где работает Коул.

Мое сердце обрывается.

Я прочищаю горло и начинаю разбирать сумку, вытаскивая продукты и убирая их в холодильник. Я не собираюсь разводить светских бесед. Подожду, пока она перейдет к делу.

– Как давно вы знаете Коула?
– наконец, спрашивает она, повернувшись ко мне. Я могу сказать это по тому, как четко звучит ее голос. Кроме того, волоски на моих руках встают дыбом. Словно реагируют на ее взгляд.

– Всего несколько месяцев.

– Какой он?

Я пожимаю плечами, вынимая из сумки молоко и осторожно убирая в холодильник.

– Полагаю, милый. Я не знала его прежде, так что…

– Хорошо, - вот и все, что она говорит. После пары минут, в течение которых нервы мои напряжены до предела, она продолжает: - Он рассказал вам обо… всем?

– Что означает это «все»?

– Черити, несчастный случай. Все, что случилось.

– Он рассказал мне, что она погибла в автомобильной аварии. И что он был за рулем.

– Он рассказал вам, что был пьян?

Я поворачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом. Они красивого цвета зеленого лайма. Ошеломляющие, как и вся она.

– Да.

Она кивает и смотрит на кухонный стол. Я поворачиваюсь, чтобы положить сыр на полку.

– А он рассказал вам о нас?

Моя рука примерзает к сыру. Всего на несколько секунд.

– Кое-что.

– Он сказал, что мы все еще женаты?

– Нет, - шепчу я, несмотря на ком в горле.

Ее смех горек.

– Я не удивлена.

– И почему?

– Он изменял мне больше раз, чем я могу сосчитать.

Я чувствую, будто бритвенно-острые кинжалы вонзаются мне в грудь.

– Мне жаль это слышать.
– Что еще я могу сказать?

– Я видела его всего несколько раз с тех пор… с несчастного случая. Он просто потерялся. Полагаю, мы оба. Утрата ребенка…

Я закрываю глаза и толкаю дверцу холодильника. Даже не пытаюсь повернуться, чтобы взглянуть ей в лицо. Я не хочу видеть боль. Могу представить, на что похоже лицо матери, когда она говорит о потерянном ребенке.

– Я не могла выдержать возвращение сюда. Он не мог оставаться вдали. Мы просто молчаливо согласились исцелить то, что могли, где могли. Но я никогда не переставала его любить. И, думаю, мы оба готовы попытаться снова. Когда я говорила с ним на прошлой неделе…

– Прошлой неделе?
– перебиваю я, мой желудок сжимается в тугой узел.

– Да. Конечно, мы поддерживали связь. Я хотела удостовериться, что он в порядке. Он не хотел, чтобы я сюда приезжала, навещала его, но сейчас Рождество. Мне неприятна мысль о том, что он проведет в одиночестве очередное Рождество, поэтому я решила его удивить.

«О, конечно, он будет удивлен».

Или все же будет? Он поэтому начал отдаляться? На самом деле из-за того, что мы стали слишком близки? Или решил, что он на грани разоблачения?

Эта мысль заставляет комнату покачнуться.

– Может, и не стоит предполагать, что между вами что-то есть, но, если есть, я хочу, чтобы вы знали, что я не пытаюсь обидеть вас. Коул великолепный, притягательный мужчина. Женщина должна быть слепой, чтобы этого не заметить. Но у нас с ним есть своя история.