Чтение онлайн

«Это неправильно», - собирался сказать я. Потому что так и есть.

«Ты и не будешь счастлив без меня. Ты будешь счастлив со мной. Тебе не нужно быть одному, чтобы быть со мной».

С улыбкой, что освещает все ее лицо, она обвивает свои руки вокруг моей шеи и кладет голову обратно мне на плечо.

А потом она уходит.

Глава 28

Иден

Какими бы болезненными ни были дни, я переношу их лучше, чем ночи. Ночи хуже. В тишине, после того, как Эмми ложится спать, приходит одиночество. Боль, что я испытываю из-за Коула, не только эмоциональная. Я чувствую, словно у меня болит все внутри. Три ночи я беспокойно металась в кровати, заново переживая каждое проведенное вместе мгновение. Каждую разделенную улыбку, каждое прикосновение. И, кажется, боль от потери становится только сильнее.

Не помогает и то, что каждую ночь я слышу мягкий стук в дверь. Всегда поздно, через какое-то время после того, как засыпает Эмми. Мое сердце тает при мысли, что он беспокоится о ней. Он никогда не стучит громко или больше одного раза. Словно дает мне шанс его простить. Но пока еще нет.

Я не могу. По крайней мере, не настолько, чтобы позволить ему вернуться в мою жизнь. Эмми не нужна сердечная боль, что может причинить такой мужчина. Я бы поняла это скорее, если бы знала, что он женат.

Но сегодня новый день. И, надеюсь, с ним придет немного спокойствия. Хоть чуть-чуть.

– Тебе нравится здесь, Эмми?
– спрашиваю я; она устроилась перед книжным шкафом, решая, какую книгу хочет почитать мне сегодня вечером.

– Угу, - бормочет она, кивая. Мысли ее далеко.

– Ты была бы счастлива, если бы мы здесь остались?

Я не знаю, какого ответа от нее жду. Любой причинит боль, но «нет» может облегчить впоследствии мою совесть. Чтобы я могла оглянуться назад и понять, что все это было для счастья и благополучия моей дочери, что отдалиться от Коула было не трусостью, а лишь заботой о благе моего ребенка.

– Да. А ты?
– она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ловит мой взгляд. Определенно, теперь ее мысли со мной.

– Я счастлива, когда счастлива ты.

– Ты всегда так говоришь. Но ты также счастлива, когда рядом мистер Дэнзер.
– Ее губы растягиваются в озорную усмешку, на щеках появляются ямочки.
– Уж я-то знаю.

– Знаешь? И откуда ты это знаешь, всезнайка?

– Ты забавно на него смотришь.

– Забавно - это как?

Она хихикает.

– Не знаю. Словно хочешь, чтобы он взял тебя за руку.

– Да?

Она кивает, все еще улыбаясь.

– Ну, мы ведь говорили не обо мне, так?

Эмми возвращается обратно к своим поискам. Я довольна, что вопрос исчерпан. Возможно, сейчас не подходящее время для подобных бесед.

– Почему он перестал приходить?

Она не поворачивается, когда спрашивает, и я благодарна за это. Не нужно беспокоиться о выражении лица.

– В город приехал кто-то из его семьи. Он занят с ними.

– Он вернется, когда они уедут?

– Не знаю, - уклоняюсь я; ненавижу лгать своей дочери. Хотя я не могу быть полностью уверена, что нет. Так что, на самом деле, это не ложь.

– А ты хочешь?

– Да.
– Мой ответ рефлекторный. Я хочу его больше, чем что-либо еще. Но он не может. А я не могу ему позволить. И только это имеет значение.

– Когда ты возьмешь меня на встречу с Сантой?
– внезапно спрашивает она, позволяя избежать неудобной темы.

– Как насчет сегодняшнего вечера? Джордан сказала, что он будет в «Бэйли» всю неделю.

Эмми вскакивает на ноги, танцуя, движется ко мне. Обвивает руки вокруг моей шеи и стискивает так сильно, как только может.

– Ты лучшая мамочка в мире!

– Только потому, что ты лучшая в мире дочь, - отвечаю я, прижимаясь лицом к ее пахнущим шампунем волосам.

Эмми отстраняется, чтобы взглянуть на меня, ее нос меньше, чем в двух дюймах от моего.

– Я рада, что теперь уже не только я делаю тебя счастливой. А то я беспокоилась.

Она беспокоилась?

Она такая зрелая для своего возраста, что иногда это беспокоит меня.

– Тебе не нужно беспокоиться обо мне, куколка. Никогда.

Она кивает и улыбается, но видно, что мои слова на нее совсем не действуют. По какой бы причине в последнее время ее так не заботило мое счастье, это все еще ее мучает. И ясно читается в ее печальном взгляде

– Я люблю тебя, Эммелин, - шепчу я, трусь об ее нос своим.

– Я тоже люблю тебя, мамочка, - она соскакивает с моих коленей так же быстро, как на них запрыгнула.
– Когда мы пойдем?

– А что если сразу после ужина? Я позвоню Джордан, чтобы убедиться, что он будет там.

Она подпрыгивает и, кружась, убегает, напевая что-то о том, чтобы увидеть Санта-Клауса и исполнить в этом году все желания. Будем надеяться, что, по крайней мере, хоть одна из нас исполнит в этом году все свои желания. Я совершенно уверена, до исполнения моих слишком далеко.

Эмми захотела встать в очередь сама, только она и другие дети. Она не сосет большой палец, но, конечно, не сказала никому ни слова.

Она составила список для Санты за неделю. И принесла его с собой, чтобы ей не пришлось говорить с ним, если она не захочет. Мы обе знали, что, вероятнее всего, так и будет. Это была ее идея, не моя. Иногда она такая самодостаточная; будто бы знает о своих чувствах и поступках, что для нее лучше.

– Прелестная маленькая девочка, - произносит Джейсон слева от меня. Он не отходит от меня с тех пор, как мы пришли.
– И такая разговорчивая.
– Он пихает меня локтем и смеется над собственной шуткой.

Прежде, чем с моих губ срывается резкий язвительный ответ, он исправляется. Отчасти.

– Я шучу. Мне не стоило так говорить. Она просто слишком тихая.

«А ты просто засранец», - молчаливо добавляю я. Не знаю, почему меня удивляют его поддразнивания. Кажется, он такой со всеми, кроме меня. И я догадываюсь, почему являюсь исключением. Вероятно, тайна скрыта где-то в моих трусиках.

– Она говорит, когда ей удобно, - мягко объясняю я, даже не глядя на него. Боюсь, что не смогу побороть желание вмазать по его самодовольной физиономии.

– Просто мне стоит приходить почаще, и тогда она сможет чувствовать себя со мной удобно. Ведь Коул больше не приходит, - добавляет он, обвивая рукой мою талию.

Я стискиваю зубы и ничего не говорю. Не знаю, как он узнал, что происходит между мной и Коулом, или, может, просто сказал наугад. Но это неважно. Его это не касается, и я отказываюсь это обсуждать.

– А я думал, что ты очень любишь свои руки, - раздается позади нас болезненно знакомый голос.

Мы с Джейсоном поворачиваемся одновременно. Меньше чем в футе от нас стоит Коул. Взгляд его голубых глаз направлен на Джейсона, их выражение такое же холодное, как и тон.