Чтение онлайн

Василько: „Не могу остаться, брат: я уже и обозу велел идти вперед“. Давыд же сидел как немой. И сказал Святополк: „Позавтракай хоть, брат“. И обещал Василько позавтракать. И сказал Святополк: „Посидите вы здесь, а я пойду распоряжусь“. И вышел вон, а Давыд с Васильком сидели. И стал Василько говорить с Давыдом, и не было у Давыда ни голоса, ни слуха, ибо был объят ужасом и обман имел в сердце. И, посидев немного, спросил Давыд: „Где брат?“ Они же сказали ему: „Стоит на сенях“. И, встав, сказал Давыд: „Я пойду за ним, а ты, брат, посиди“. И, встав, вышел вон. И как скоро вышел Давыд, заперли Василька, – 5 ноября, – и оковали его двойными оковами, и приставили к нему стражу на ночь. На другое же утро Святополк созвал бояр и киевлян и поведал им, что сказал ему Давыд, что „брата твоего убил, а против тебя соединился с Владимиром и хочет тебя убить и города твои захватить“. И сказали бояре и люди: „Тебе, князь, следует заботиться о голове своей; если правду сказал Давыд, пусть понесет Василько наказание; если же неправду сказал Давыд, то пусть сам примет месть от Бога и отвечает перед Богом“. И узнали игумены и стали просить за Василька Святополка; и отвечал им Святополк: „Это все Давыд“. Узнав же об этом, Давыд начал подговаривать на ослепление: „Если не сделаешь этого, а отпустишь его, то ни тебе не княжить, ни мне“. Святополк хотел отпустить его, но Давыд не хотел, остерегаясь его. И в ту же ночь повезли Василька в Белгород – небольшой город около Киева, верстах в десяти; и привезли его в телеге закованным, высадили из телеги и повели в избу малую. И, сидя там, увидел Василько торчина, точившего нож, и понял, что хотят его ослепить, и возопил к Богу с плачем великим и со стенаньями. И вот вошли посланные Святополком и Давыдом Сновид Изечевич, конюх Святополков, и Дмитр, конюх Давыдов, и начали расстилать ковер, и, разостлав, схватили Василька, и хотели его повалить; и боролись с ним крепко, и не смогли его повалить. И вот влезли другие, и повалили его, и связали его, и, сняв доску с печи, положили на грудь ему. И сели по сторонам доски Сновид Изечевич и Дмитр, и не могли удержать его. И подошли двое других, и сняли другую доску с печи, и сели, и придавили так сильно, что грудь затрещала. И приступил торчин, по имени Берендий, овчарь Святополков, держа нож, и хотел ударить ему в глаз, и, промахнувшись глаза, перерезал ему лицо, и видна рана та у Василька поныне. И затем ударил его в глаз, и исторг глаз, и потом – в другой глаз, и вынул другой глаз. И был он в то время, как мертвый. И, взяв его на ковре, взвалили его на телегу, как мертвого, повезли во Владимир. И, когда везли его, остановились с ним, перейдя Звижденский мост, на торговище, и стащили с него сорочку, всю окровавленную, и дали попадье постирать. Попадья же, постирав, надела на него, когда те обедали; и стала оплакивать его попадья, как мертвого. И услышал плач, и сказал: „Где я?“ И ответили ему: „В Звиждене городе “. И попросил воды, они же дали ему, и испил воды, и вернулась к нему душа его, и опомнился, и пощупал сорочку, и сказал: „Зачем сняли ее с меня? Лучше бы в той сорочке кровавой смерть принял и предстал бы в ней перед Богом“. Те же, пообедав, поехали с ним быстро на телеге по неровному пути, ибо был тогда месяц „неровный “ – грудень, то есть ноябрь.

И прибыли с ним во Владимир на шестой день. Прибыл же и Давыд с ним, точно некий улов уловив. И посадили его во дворе Вакееве, и приставили стеречь его тридцать человек и двух отроков княжих, Улана и Колчка».

Мономах был в ужасе, когда узнал об ослеплении Василька. Он тотчас же послал к Святославичам, чтобы вместе идти в Киев и разбираться со Святополком, как такое могло произойти. Святополк во всем винил Давыда. Мономах, послушав эти речи, сказал просто: «Нечего тебе оправдываться тем, что Давыд его ослепил: не в Давыдове городе его взяли и ослепили, а в твоем», а после князья решили так: „Так как это все Давыд наделал, то ступай ты, Святополк, на Давыда, либо схвати его, либо выгони“».

Между тем Василько сидел в плену у Давыда, и тот подумывал, не сдать ли ослепленного полякам, чего Василько сильно боялся, потому что много тем причинил зла. Когда наступила весна, Давыд двинул свое войско на Теребовльскую волость – владение Василька, но на границе, у Божеска, его встретил брат Василька Володарь. Давыд затворился в городе, Володарь его осадил и потребовал выдачи брата. Давыду ничего не оставалось, как освободить Василька из плена. На следующую весну оба Ростиславича пришли с войском к Всеволожу, – «…взяли город приступом, и запалили его огнем, и побежали люди от огня. И повелел Василько иссечь их всех, и сотворил мщение над людьми неповинными, и пролил кровь невинную. Затем же пришли к Владимиру, и затворился Давыд во Владимире, а те обступили город. И послали к владимирцам, говоря: „Мы не пришли на город ваш, ни на вас, но на врагов своих, на Туряка, и на Лазаря, и на Василя, ибо они подговорили Давыда, и их послушал Давыд и сотворил это злодейство. А если хотите за них биться, то мы готовы, либо выдайте врагов наших“. Горожане же, услышав это, созвали вече, и сказали Давыду люди: „Выдай мужей этих, не будем биться из-за них, а за тебя биться можем. Иначе отворим ворота города, а ты сам позаботься о себе“. И поневоле пришлось выдать их. И сказал Давыд: „Нет их здесь“; ибо он послал их в Луцк. Когда же они отправились в Луцк, Туряк бежал в Киев, а Лазарь и Василь воротились в Турийск. И услышали люди, что те в Турийске, кликнули люди на Давыда и сказали: „Выдай, кого от тебя хотят! Иначе сдадимся“. Давыд же, послав, привел Василя и Лазаря и выдал их. И заключили мир в воскресенье. А на другое утро, на рассвете, повесили Василя и Лазаря, и расстреляли их стрелами Васильковичи, и пошли от города».

Святополк же, которому было велено разобраться с Давыдом, отправился за помощью в Польшу. Давыд тоже поспешил в Польшу к Владиславу, дав денег, чтобы его спасли от гнева киевского князя. А Святополк тоже дал денег, но за то, чтобы добыть Давыда. Поляки посоветовали Давыду идти в свой город, а Святополку посоветовали взять воинов и идти на Давыда. Так оба князя напрасно оплатили услуги поляков. Святополк осадил Владимир и семь недель держал в осаде, так что Давыд запросил мира. Святополк заставил Давыда целовать крест, после чего тот бежал в Польшу. Прогнав Давыда, Святополк решил разобраться и с Ростиславичами, пошел на их волости. В бою на Рожни победили Ростиславичи, Святополк бежал во Владимир. Своего сына Ярополка он отправил за военной помощью в Венгрию. Тем временем как подошли венгры, Давыд вернулся с половецким войском. В битве с венграми победили половцы, сын Святополка Мстислав заперся во Владимире, там он и погиб. Город несколько раз переходил из рук в руки, пока в нем окончательно не утвердился Святополк. Сам он ушел в Киев, а во Владимире посадил сына Ярослава.

В 1100 году князья снова собрались на съезд в Витичеве. Давыду было отказано во Владимирском столе:

«Не хотим тебе дать стола владимирского, потому что ты бросил нож между нами, чего прежде не бывало в Русской земле; мы тебя не заключим, не сделаем тебе никакого другого зла, ступай садись в Бужске и в Остроге, Святополк дает тебе еще Дубно и Чарторыйск, Владимир двести гривен, Давыд и Олег также двести гривен».

Ростиславичам предложили одну на двоих Перемышльскую волость. Ростиславичи возмутились. Князья хотели силой заставить их целовать крест или идти на них войной, но Мономах отказался: он уже был связан словом, данным тем в Любече. После витичевского съезда, решением которого Святополк стал обладателем Владимира-Волынского, он захотел получить для своего сына и Новгород, почему стал «меняться» с Мономахом: предложил тому Владимир взамен Новгорода. Но тут свой голос подали сами новгородцы: они отказались принять Ярослава.

«И сказали новгородцы Святополку: „Вот мы, княже, присланы к тебе, и сказали нам так: «Не хотим ни Святополка, ни сына его. Если же две головы имеет сын твой, то пошли его; а этого дал нам Всеволод, сами вскормили себе князя, а ты ушел от нас“. И Святополк много спорил с ними, но они не захотели и, взяв Мстислава, пришли в Новгород».

Так что размен Владимира на Новгород так и не состоялся.

А в 1113 году умер Святополк. Не было никакого другого князя, который мог лучше занять его место, чем Владимир Мономах. На десятый день после смерти Святополка киевляне устроили совет и – «…послали к Владимиру (Мономаху), говоря: „Пойди, князь, на стол отчий и дедов “. Услышав это, Владимир много плакал и не пошел (в Киев), горюя по брате. Киевляне же разграбили двор Путяты тысяцкого, напали на евреев, разграбили их имущество. И послали вновь киевляне к Владимиру, говоря: „Пойди, князь, в Киев; если же не пойдешь, то знай, что много зла произойдет, это не только Путятин двор или сотских, но и евреев пограбят, а еще нападут на невестку твою, и на бояр, и на монастыри, и будешь ты ответ держать, князь, если разграбят и монастыри “. Услышав это, Владимир пошел в Киев. Владимир Мономах сел в Киеве в воскресенье. Встречали же его митрополит Нифонт с епископами и со всеми киевлянами с честью великой. Сел он на столе отца своего и дедов своих, и все люди были рады, и мятеж утих».

В последние десять лет правления Святополка русскому войску удалось одержать несколько серьезных побед над половцами. Когда князь умер, они решили совершить набег, но тут же были остановлены войском Мономаха. Через несколько лет Мономаху удалось найти примирение с полоцким Глебом Всеславичем и позже – с Ярославом, владеющим Владимиром-Волынским. На короткое время установился мир. Но в 1124 году Владимир Мономах умер. И все началось снова. Только теперь между собой боролись правнуки Ярослава.

На киевском столе утвердился Мстислав Владимирович, соперников которому не было. На переяславском столе сидел второй по старшинству сын Ярополк, третий брат Вячеслав сначала княжил в Смоленске, затем в Турове, Георгий (Юрий) сидел в Ростове, Андрей – во Владимире-Волынском. Старший сын Мстислава Всеволод находился в Новгороде, Изяслав – поближе к отцу, а третий сын – Ростислав, после перевода дяди, в Смоленске. Мстислав княжил недолго – до 1132 года, его сменил второй сын Ярополк, тут спокойная жизнь кончилась. Снова пошли усобицы.

«Прежние усобицы проистекали главным образом от изгойства, – писал Соловьев, – оттого, что осиротелые при жизни дедов или старших дядей князья исключались не только из старшинства, не только не получали отцовских волостей, но даже часто и никаких. Этим исключением из старшинства лучше всяких поэтических преданий объясняется непримиримая вражда полоцких Изяславичей к потомкам Ярослава, объясняются движения Ростислава Владимировича, судьба и поведение сыновей его: борьбы с изгоями на востоке и на западе, с Вячеславичем, Игоревичами, Святославичами наполняют время княжения Изяславова, Всеволодова, Святополкова. Все эти борьбы благодаря последним распоряжениям князей-родичей на съездах прекратились; но теперь начинается новая борьба, борьба племянников, сыновей от старшего брата с младшими дядьми».

Немудрено, племя Рюриковичей так размножилось, что решить спорные вопросы становилось все трудней и трудней. Монаховичи так боялись, что Ярополк откажет Киев племяннику Всеволоду, что тому пришлось даже предпринять упреждающие успокоительные шаги: он перевел в Переяславль Вячеслава, Минск вкупе с Туровом и Пинском дал Изяславу. Но Вячеславу Переяславль не понравился: он двинулся на Туров и выгнал Изяслава. Что было делать тут Ярополку? Он отдал Переяславль Юрию Ростовскому. Взамен Юрий должен был уступить половину ростовской земли Изяславу. Тут-то и пошла склока: обиженный Изяслав пошел в Новгород к брату Всеволоду, и вместе они пошли на Юрия. Тут увидели свою удачу и Святославичи: они объединились с недовольными Мстиславичами и стали вооружаться против Мономаховичей. Началась усобица. Ярополк правил семь лет, и все семь лет были беспокойными. Его сменил еще один из сыновей Мономаха – Вячеслав. Он был правителем слабым, так что скоро его согнал со стола черниговский князь Всеволод Ольгович. Вячеслав был человеком сугубо мирным, так что в ответ на призыв родича драться и умереть он ответил просто: