Чтение онлайн

«Если повадится волк ходить, так не успокоится, пока не вырежет все стадо».

Заговорщики и решили волка упредить, чтобы стадо он не вырезал.

«Нынче казнил он Кучковича, а завтра казнит и нас, так промыслим об этом князе!» – так вот, по летописи, сказали они друг другу.

«28 июня 1174 года, в пятницу, в обеднюю пору, в селе Боголюбове, где обыкновенно жил Андрей, – передает Соловьев слова летописи, – собрались они в доме Кучкова зятя, Петра, и порешили убить князя на другой день, 29 числа, ночью. В условленный час заговорщики вооружились и пошли к Андреевой спальне, но ужас напал на них, они бросились бежать из сеней, зашли в погреб, напились вина и, ободрившись им, пошли опять на сени. Подошедши к дверям спальни, один из них начал звать князя: „Господин! Господин!“, чтоб узнать, тут ли Андрей. Тот, услышавши голос, закричал: „Кто там?“ Ему отвечали: „Прокопий“. „Мальчик! – сказал тогда Андрей спавшему в его комнате слуге, – ведь это не Прокопий?“ Между тем убийцы, услыхавши Андреев голос, начали стучать в двери и выломили их. Андрей вскочил, хотел схватить меч, который был всегда при нем (он принадлежал св. Борису), но меча не было. Ключник Анбал украл его днем из спальни. В это время, когда Андрей искал меча, двое убийц вскочили в спальню и бросились на него, но Андрей был силен и уже успел одного повалить, как вбежали остальные и, не различив сперва впотьмах, ранили своего, который лежал на земле, потом бросились на Андрея; тот долго отбивался, несмотря на то, что со всех сторон секли его мечами, саблями, кололи копьями: „Нечестивцы! – кричал он им, – зачем хотите сделать то же, что Горясер (убийца св. Глеба)? Какое я вам зло сделал? Если прольете кровь мою на земле, то бог отомстит вам за мой хлеб“. Наконец, Андрей упал под ударами; убийцы, думая, что дело кончено, взяли своего раненого и пошли вон из спальни, дрожа всем телом, но, как скоро они вышли, Андрей поднялся на ноги и пошел под сени, громко стоная; убийцы услыхали стоны и возвратились назад, один из них говорил: „Я сам видел, как князь сошел с сеней“. – „Ну так пойдемте искать его“, – отвечали другие; войдя в спальню и видя, что его тут нет, начали говорить: „Погибли мы теперь! Станем искать поскорее“. Зажгли свечи и нашли князя по кровавому следу: Андрей сидел за лестничным столпом; на этот раз борьба не могла быть продолжительна с ослабевшим от ран князем: Петр отсек ему руку, другие прикончали его».

Потом заговорщики убили того самого Прокопия, ограбили княжеские палаты и послали к жителям сказать:

«Не сбираетесь ли вы на нас? Так мы готовы принять вас и покончить с вами; ведь не одною нашею думою убит князь, есть и между вами наши сообщники».

На что жители, привыкшие не принимать никакого решения без князя, ответили:

«Кто с вами в думе, тот пусть при вас и останется, а нам не надобен».

Однако на бесхозное имущество нашлось немало желающих, и по всему Владимиру и далее – по всей ростово-суздальской земле начались мятежи и грабежи.

Особенно активно действовали простые люди, которым много пришлось терпеть беззакония от тиунов и посадников. Крестьяне даже приходили в города, чтобы помочь грабежам. И все это время тело князя валялось в огороде, пока его не подобрал верный Андрею слуга. Тому удалось упросить, чтобы его перенесли в церковь, хотя бы в притвор. И лишь еще спустя три дня в церковь пришел игумен козмодемьянский Арсений, который велел положить тело в самой церкви в каменный гроб и отпел покойника.

Только на шестой день князя похоронили.

Тут случилась еще одна неприятность: после Андрея остался только сын, но он был далеко, в Новгороде. Так что ростовцы, переяславцы и суздальцы решили, что хотят к себе рязанских Ростиславичей, сыновей старшего сына Юрия. Однако Ростиславичи решили, что нельзя обойти и младших сыновей – Михаила и Всеволода. И на «выбор» поехали все четверо – Мстислав Ростиславич, Ярополк Ростиславич, Михаил Юрьевич и Всеволод Юрьевич. Согласия между городами не было. Старший Ростов хотел Ярополка и отказал Михаилу. На это Михаил поехал во Владимир и там заперся. Горожане целовали ему крест. А в это же время в Переяславле вся дружина целовала крест Ярополку. После чего, естественно, рать отправилась выжигать Владимир. Ростовцы считали, что Андрей неправо возвысил Владимир, и думали о реванше: «Владимир – наш пригород, там живут наши холопы, каменщики, сожжем их город и посадим у них своего посадника». Семь недель

Владимир был в осаде. Только голод вынудил жителей сдаться. Михаил, чтобы не губить город, уехал на юг. После этого в Ростове был утвержден Мстислав, а во Владимире Ярополк. Первое, с чего начал княжить Ярополк, – попробовал ободрать золото с Владимирского собора. Этого горожане не стерпели и послали тайно к Михаилу, чтобы пришел и выручил. Михаил двинулся на север вместе с братом Всеволодом. Войско Мстислава бежало. Так что владимирцы были счастливы. Они обрели своего Михаила. Всеволод сел в Переяславле-Залесском, тоже новом городе. Скоро и суздальцы с ростовцами прислали своих послов, чтобы сказать, что они не воевали против князей, а это дело их бояр. Старшие города пробовали вернуть себе младшие, но в битве победили владимирцы.

Соловьев пишет: «Владимирцы должны были сделать это, потому что в случае торжества ростовцев они должны были отказаться не только от первенства, которое дал им Андрей, утвердивши у них свое пребывание, но даже и от независимости».

После смерти Михаила ему наследовал Всеволод. И хотя ростовцы послали к Мстиславу Ростиславичу, чтобы тот пришел княжить, Мстислав не успел: горожане уже целовали крест Всеволоду. Интересно, что во Владимире целовали крест не только Всеволоду, но и его детям. Ростиславичи пытались воевать, но неудачно: вместе со своим союзником Глебом рязанским они попали в плен. Владимирцы требовали ослепить врагов или казнить. Ростилавичи были ослеплены и высланы в Смоленск. Единовластным правителем Ростово-Суздальской земли стал Всеволод. Он оказался не менее властным князем, чем Андрей: Ростов низвел до положения обычного города, не имеющего права диктовать условия, Владимир возвысил, подчинил Новгород и Рязань, контролировал Киев, стремясь, чтобы поддерживать там Мономаховичей, но не давать им полной воли, дабы не возымели слишком большой власти. Основная политика была проста: защищать права Мономаховичей, но не давать им уничтожить Ольговичей.

На юге междоусобная война после смерти Андрея привела на киевский стол сначала Святослава Всеволодича, затем Рюрика Ростиславича, снова Святослава, потом Романа, потом Ингваря Ярославича, опять Рюрика, потом Всеволода Чермного и т. п. Князья недолго удерживались на столе, им все время приходилось воевать друг с другом за право занимать эту должность. Главным «князеукладчиком» юга оказался Мстислав Удалой, князь Торопецкий. Он единственный не претендовал на киевский стол в обход другим князьям, то есть трудился не ради личной выгоды, а потому лишь, что стремился сохранить установленный предками порядок наследования. Это был на редкость честный князь: он, по словам Соловьева,—

«…не думал об усилении себя и детей своих на счет других князей, не думал об умножении своих волостей, но заботился только о том, как бы прославить себя воинскими подвигами, любил решать споры битвами, в которых видел суд Божий; с дружиною своею, славною также храбростью, он переезжал из одного конца русских владений в другой, являлся всюду, где только нужно было защитить слабого от сильного и поддержать старину».

Этим он разительно отличался от Всеволода князя на удивление осторожного и опасливого, о котором историк написал, что он был —

«…не охотник до решительных действий, до решительных битв, которыми можно было вдруг выиграть, но можно вдруг и потерять, уступчив в тех случаях, где видел успех неверный, но постоянен в стремлениях к достижению цели, а цель эта, как у него, так и у потомков его, – приобресть как можно больше владений, усилить себя на счет всех других князей, подчинить их себе; это-то стремление Всеволода III и потомков его и было средством к утверждению единовластия в России».

Иными словами, если и было тогда на историческом горизонте двое совершенно противоположных по характеру и темпераменту князей – так это Мстислав и Всеволод. Мономашья линия не ограничивалась только Ростиславичами и Юрьевичами, были еще и потомки Изяслава Мстиславича, сына которого Андрей Боголюбский выгнал из Киева. Сын его, Роман, понимавший, что Киев вряд ли достанется ему, сделал ставку не на Южную и не на Северо-Восточную Русь, а на самое дальнее Галицкое княжество. После смерти последнего из княживших тут Ростиславичей, сына Ярослава Осмомысла Владимира, на этом куске земли удалось закрепиться Роману. Однако здесь ему пришлось столкнуться с другой опасностью, которой не было в такой степени ни в Киеве, ни в северной Руси – с сильным сопротивлением бояр. Этих бояр, противившихся сильной княжеской власти, Роман безжалостно истреблял, так что не удивительно, что его бояре ненавидели и плели интриги. В то же время князь прославился многочисленными походами – против поляков, литвы и половцев. В одном походе против ятвягов он и погиб, оставив малолетних детей – Даниила и Василька, которые вынуждены были бежать из Галича, чтобы не быть убитыми. За Галицкое княжество разгорелась борьба между Ростиславичами и Мономаховичами – все понимали значение этой богатой земли. Бояре охотно играли князьями, приглашая то одного, то другого и не давая утвердиться ни Ростиславичам, ни Мономаховичам. На самом деле они желали править помимо своих князей. Тут в галицкие дела вмешался борец за справедливость Мстислав Удалой. Сначала он выдал дочь за наследника галицкого стола Даниила и сам обосновался на юго-западе. Бояре молодым князем были недовольны, они меньшей для себя бедой считали венгров. И по совету галицких бояр вторую дочь Мстислав отдал за венгерского королевича. Это решение оказалось для Галича роковым: теперь город на законном основании считался венгерским. Мстислав поздно сообразил, что, желая обезопасить западную границу, как это было принято тогда – с помощью династического брака, только ухудшил ситуацию. Бояре одержали победу, в которой им позже пришлось раскаяться.

Впрочем, это усиление бояр было характерно не только для дальнего юго-запада. На севере тоже было отнюдь не безоблачно.

Усобица разгорелась после смерти Всеволода между его детьми. Беда в том, что бояре еще при жизни князя посоветовали отнять старшинство у старшего Константина и передать его Юрию. Всеволод, который видел в Юрии лучшего наследника, так и поступил, но Константин этого стерпеть не смог. После смерти отца в 1213 году он начал войну с братом, на его сторону встали Владимир и Святослав, а младший Юрий образовал союз с Ярославом. Эта усобица кончилась победой Константина, который сел во Владимире, но правил буквально с год, затем его сменил Юрий.

В это же время в Киеве Мстислав Мстиславич Удалой, тогда новгородский князь, добыл стол Мстиславу Романовичу. Северо-восточные князья восприняли это с досадой, но они были слишком заняты собственными семейными распрями. Основные склоки шли между двумя старшими – Юрием и Константином, младшим не на что было претендовать, они могли лишь примыкать к старшим и усиливать позицию того или другого. Однако наиболее предприимчивый Ярослав сумел утвердиться кроме переяславского княжения в вольном Новгороде. Но как воспитанный на северо-востоке князь он никак не мог смириться со своенравным Новгородом и его вечевыми порядками, так что он уехал в Торжок, а в Новгород послал наместника. Дорогу из Торжка в Новгород он перекрыл, надеясь смирить горожан.