Чтение онлайн

«Я, брат, пришел сюда на место братьев своих, Мстислава и Ярополка, по завещанию наших отцов; если же ты, брат, захотел этого стола, оставя свою отчину, то, пожалуй, я буду меньше тебя, пойду в прежнюю свою волость, а Киев тебе». И ушел в свою волость. Всеволод Ольгович правил тоже семь лет, с 1139 по 1146 год. Он хотел власти, и он ее получил в обход всех правил. Однако с Мономаховичами у него имелись некие тайные договоренности. Князя Изяслава Мстиславовича, самого верного наследника стола, Всеволод Ольгович предупредил: «После отца твоего Киев принадлежит тебе, но дядья твои не дадут тебе в нем сесть; сам знаешь, что и прежде вас отовсюду выгоняли, и если б не я, то никакой волости вам бы не досталось, поэтому теперь я хочу Киев взять, а вас буду держать как родных братьев и не только теперь дам вам хорошие волости, но по смерти моей Киев отдам тебе; только вы не соединяйтесь с дядьми своими на меня».

Оба князя нашли согласие и целовали друг другу крест. Зато иная история вышла с Андреем, сидевшим в Переяславле. Когда Всеволод велел тому перебираться в Курск, Андрей отказался:

«Лучше мне умереть с дружиною на своей отчине и дедине, чем взять курское княжение; отец мой сидел не в Курске, а в Переяславле, и я хочу на своей отчине умереть; если же тебе, брат, еще мало волостей, мало всей Русской земли, а хочешь взять и эту волость, то убей меня и возьми ее, а живой не пойду из своей волости. Это не в диковину будет нашему роду; так и прежде бывало: разве Святополк не убил Бориса и Глеба за волость? Но сам долго ли пожил? И здесь жизни лишился, да и там вечно мучится». Всеволод отправил изгонять Андрея из Переяславля своего брата Святослава, Андрей выступил навстречу с войском. Святослав был разбит и бежал. Впрочем, Андрей не велел долго его гнать, погоня кончилась в местечке Корани. Всеволод каким-то образом успел переслаться с Андреем, хотя неизвестно, что он ему обещал, вернее всего оставить в Переяславле, если тот не будет помогать другим Мономаховичам. Андрей целовал ему крест. Всеволод – не успел, как Переяславль загорелся. На другой день, показывая чистые намерения, он послал сказать Андрею:

«Видишь, я еще креста не целовал, так, если б хотел сделать тебе зло, мог бы; Бог мне давал вас в руки, сами зажгли свой город; что мне было годно, то б я и мог сделать; а теперь ты целовал крест; исполнишь свою клятву – хорошо, не исполнишь – бог тебе будет судья».

Затем дело решилось миром, и Ольгович ушел в Киев.

Усобица между тем вспыхивала то тут, то там. Всеволод Ольгович от переживаний заболел, о своем обещании отдать стол Изяславу он забыл, вместо того велел передать стол брату Игорю. Но Изяслав обещания вовсе не забыл. На киевском столе Игорь просидел буквально пару месяцев. Изяслав разбил рать Игоря, вошел в Киев, а плененного Игоря отправил сначала в Выдубицкий, а затем в переяславский Ивановский монастырь, сковав по рукам и ногам. Изяслав был великим киевским князем восемь лет – до 1154 года. Все это время ему приходилось воевать с Ольговичами и своим дядей Вячеславом. Освобождения Игоря боялись и Давыдовичи. Положение осложнилось и тем, что сторону брата Игоря Святослава принял ростовско-суздальский князь Юрий. Давыдовичи, дабы усмирить Святослава и отвратить его от выручки Игоря, пожгли и пограбили все его и Игоревы волости. Святослав не отступался. Он ушел, по пути разбив одного из Давыдовичей, а следом за ним шла погоня – во главе с киевским князем. Однако догнать Святослава не удалось, зато медленная работа по переманиванию недругов на свою сторону принесла успех Святославу. Через какое-то время уже и Давыдовичи целовали ему крест. Общими княжескими усилиями было решено заманить Изяслава в ловушку и вынудить освободить Игоря. В ловушку князь не попался, но вынудил бывших союзников признаться, чего они желают.

«Долго они думали вместе, – пишет Соловьев, – потом позвали посла и велели ему передать Изяславу: „Брат! Точно мы целовали крест Святославу Ольговичу; жаль нам стало брата нашего Игоря; он уже чернец и схимник, выпусти его, тогда будем подле тебя ездить; разве тебе было бы любо, если б мы брата твоего держали? “» В ответ на это Изяслав послал бросить им договорные грамоты, причем велел сказать:

«Вы клялись быть со мною до самой смерти, и я отдал вам волости обоих Ольговичей; прогнал с вами Святослава, волость его вам добыл, дал вам Новгород и Путивль, именье его мы взяли и разделили на части,

Игорево я взял себе; а теперь, братья, вы клятву свою нарушили, привели меня сюда обманом, хотели убить; да будет со мною бог и сила животворящего креста, стану управляться как мне бог даст».

Бог дал таким образом: киевляне, услышав про обман и ловушку для своего князя, отправились толпой к Федоровскому монастырю, где сидел тогда Игорь.

«Напрасно, – повествует Соловьев, – говорил им князь Владимир: „Брат мой не велел вам этого делать, Игоря стерегут крепко; пойдем лучше к брату, как он нам велел“. Киевляне отвечали ему: „Мы знаем, что добром не кончить с этим племенем ни вам, ни нам“. Митрополит также их удерживал, и Лазарь тысяцкий, и Рагуйло, Владимиров тысяцкий; но они никого не послушали и с воплем кинулись на убийство. Тогда князь Владимир сел на коня и погнал к Федоровскому монастырю; на мосту не мог он проехать за толпами народа и поворотил направо мимо Глебов двора; но этот крюк заставил его потерять время; киевляне пришли прежде него в монастырь, бросились в церковь, где Игорь стоял у обедни, и потащили его с криками: „Побейте! Побейте!“ В монастырских воротах встретился им Владимир; Игорь, увидав его, спросил: „Ох, брат! Куда это меня ведут?“ Владимир бросился с лошади и одел Игоря своим корзном, уговаривая киевлян: „Братья мои! не делайте этого зла, не убивайте Игоря!“ Но толпа не слушала, и начали бить Ольговича; несколько ударов пришлось и на долю Владимира, который держался близко последнего, защищая его. Владимиру, однако, с помощью боярина Михаила удалось ввести Игоря в двор своей матери и затворить за собою ворота. Но толпа, избивши

Михаила, оторвавши на нем крест с цепями, выломала ворота и, увидавши Игоря на сенях, разбила сени, стащила с них Игоря и повергла его без чувств на землю; потом привязали ему веревку к ногам и потащили с Мстиславова двора, через Бабин торжок на княж двор и там его прикончили; отсюда, положивши на дровни, повезли на Подол и бросили на торгу. Владимир, услыхав, что тело Игоря лежит на торгу, послал туда двоих тысяцких, Лазаря и Рагуйла; те приехали и сказали киевлянам: „Вы уже убили Игоря, так похороним тело его“. Киевляне отвечали: „Не мы его убили; убили его Давыдовичи и Всеволодич, которые замыслили зло на нашего князя, хотели убить его обманом; но бог за нашего князя и св. София“. Тогда Лазарь велел взять Игоря и положить в Михайловской церкви, в Новгородской божнице; а на другой день похоронили его в Семеновском монастыре».

Изяслав узнал об этих событиях, находясь в Черниговской волости. Больше всего он боялся, что потом его обвинят в убийстве князя. Дружина на этот счет его успокоила. Между тем черниговские князья соединились с Мстиславом Юрьевичем, и все они шли воевать Изяслава.

На протяжении всей осени до ледостава войско Мстиславичей грабило и жгло земли своих врагов. Впрочем, поход ничем не кончился. Понемногу Изяславу удалось привлечь на свою сторону часть врагов, неумолимым оставался только ростово-суздальский князь Юрий. Так что следующий поход Мстиславичей был в земли Юрия, там воины тоже разжились хорошей добычей. Последней каплей, добившей его нежелание вмешиваться в распрю между Ольговичами и Мстиславичами, был позор, причиненный сыну Ростиславу, который сперва подался к Изяславу, обидевшись на отца, а потом был выслан киевским князем по подозрению в шпионаже. Юрий собрал свои силы, привлек половцев, брата Игоря Святослава – и двинулся на Изяслава. Под Переяславлем Юрий, не желая проливать родной крови, послал к Изяславу со словами:

«Брат! ты на меня приходил, землю мою повоевал и старшинство снял с меня; а теперь, брат и сын, ради Русской земли и христиан не станем проливать христианской крови, но дай мне посадить в Переяславле сына своего, а ты сиди себе, царствуя в Киеве; если же не хочешь так сделать, то Бог нас рассудит».

Изяслав возмутился и вывел войско в поле.

Весь следующий день до вечера войска противников стояли по разные стороны реки Тру беж. В полдень следующего дня внезапно из полков Юрия бросился к реке перебежчик, следом за ним ринулись воины на перехват. Войско Изяслава восприняло эту сцену как начало атаки, прозвучала команда – и полки стали подходить к Трубежу. Но и те, и другие остановились у первого же вала. На рассвете следующего дня войска, наконец-то, сошлись. Изяслав был разбит. Наголову. После этой сечи он уехал подальше от киевлян – во Владимир, Ростислав занял Смоленск, а дядя из ростово-суздальской земли по имени Юрий занял Киев.

Этого осторожного и предусмотрительного князя мы знаем под именем Юрия Долгорукого.

Достигнув киевского стола, Юрий первым делом отблагодарил союзника Святослава Ольговича, он отобрал у черниговского князя Владимира Давыдовича Курск и земли по Сейму, а у Изяслава Давыдовича – земли южных дреговичей, затем он посадил своих сыновей по волостям: Ростислава – в Переяславле, Андрея – в Вышгороде, Бориса – в Белгороде, Глеба – в Каневе, Василька – в Суздале.

Изяслав же, понимая, что сил у него бороться с Юрием не хватит, обратился за помощью к венгерскому королю Гейзе Второму. Король просил подождать, поскольку у него была война с византийским императором. Изяслав стал просить о помощи польского короля, поляки эту помощь обещали. Он послал к чешскому королю и тоже получил благожелательный ответ. Но ни чехи, ни поляки, ни венгры войск все не присылали. Так что, рассудив здраво, что там, где бездействует слово, помогают деньги, Изяслав послал ко всем перечисленным королевским дворам богатые дары. Тогда помощь поспешила: венгерский король прислал десятитысячный вспомогательный отряд, обещая потом прислать еще, Болеслав и Генрих пришли со своим войском. Киевляне, как писал Соловьев, пожив под властью Юрия ростовского, сильно его невзлюбили и только ждали случая, чтобы прогнать прочь. Изяслав же, наученный горьким опытом, заранее придумал обманный маневр. Еще не владея Киевом, он передал добровольно власть своему дяде Вячеславу, которого остальные соискатели Киева не могли обвинить в главном – в нарушении лествичного права. Вячеслав удовлетворял самым строгим критериям отбора. Так что Изяслав послал в Пересопницу, где сидел старый Вячеслав, своих гонцов с просьбой:

«Будь мне вместо отца, ступай, садись в Киеве, а с Юрием не могу жить; если же не хочешь принять меня в любовь и не пойдешь в Киев на стол, то я пожгу твою волость».

Вячеслав согласился.

Во-первых, он испугался угроз, во-вторых, это было по правилам. Однако Юрия он предупредил, что западные армии уже на подходе. Юрий тут же двинулся с половцами навстречу Изяславу с союзными князьями. Юрий с сыновьями сначала отправились на свидание со старым Вячеславом. Галицкий же князь, узнав, что идут поляки с немцами, выступил к границе, так что те не рискнули двигаться далее. Изяслав понял, что сражение может оказаться проигранным. Поэтому тут же послал теперь уже к обоим дядьям – Вячеславу и Юрию.