Чтение онлайн

И вот тут Жаклин вспомнила: какие на ней сегодня трусики.

Когда молоденькая выпускница медицинского факультета Университета Сити Жаклин Фортескью устроилась работать в седьмой госпиталь в Челси, ей, понятное дело, выделять отдельный кабинет никто не спешил. Врачи-старожилы приёмного покоя уже вполне себе устроились друг с другом в кабинетах первой медицинской помощи, а ей партнёра по «площади» не нашлось. И тогда девушку направили в кабинет Дороти Рэмплинг — сексолога, принимавшего в их больнице только два дня в неделю. Женщинам составили совместное расписание пользования кабинетом и пожелали успехов на трудовом поприще.

Дороти была родом из далёкой Новой Зеландии, где в своё время неплохо училась в школе и, приехав в Лондон, поступила в Королевский Медицинский колледж по квотам для выходцев их бывших колоний. Когда их судьба столкнула с доктором Фртескью, доктор Рэмплинг уже заканчивала свою стажировку в Лондоне и собиралась возвращаться к себе на родину. Перед отъездом она подарила Жаклин набор трусиков, которые получила по ошибке.

Некоторые её пациенты стесняются или попросту не умеют пользоваться интернет-магазинами, и ей приходилось делать это для них. И вот однажды, заказав какое-то очередное секс-приспособление, доктор Рэмплинг по ошибке получила вот такой вот набор трусиков из пяти штук и, как в последствии выяснилось, более чем небольшого размера. По этой причине, все пять штук и были отданы Жаклин ввиду её хрупкой фигурки и весьма скромных габаритов.

А трусики были, надо признать, презанятнейшие: по центру передней части, из такого же очень даже недурственного трикотажа кто-то додумался приделать кармашек как раз по размеру упаковки с презервативом. «Inanticipation of the unexpected»* гласила надпись на нём довольно крупными буквами, и из угла лукаво подмигивал симпатичный презерватив с красивыми, мультяшными глазками.

Александр прочитав надпись, сглотнул. А подняв глаза на Жаклин, ещё и моргнул. Один раз.

Э-э-э-это не мои, мелко-мелко отрицательно затрясла головой и залепетала девушка. Вернее, я хотела сказать: это не я их купила.

Парень кривовато улыбнулся.

Я понял, кивнул он и улыбнулся уже шире. — И с кого же ты их сняла?

Жаклин покраснела.

Ну вот ещё! — заелозила она попкой по столу. — Мне их подарили!

Красивые черты юноши тут же перекосило злобой и брезгливостью.

Чарльз?

Лицо Жаклин вытянулось.

Алекс, ты чего? Какой Чарльз? Мне их подарила одна врач-сексолог, с которой я работала в Челси. Она сейчас уехала к себе на родину в Новую Зеландию.

Мужское лицо тут же окрасилось довольством.

Новая Зеландия, говоришь — нужно будет запомнить, и он уже поддел пальцами боковые швы.

Нет! Не рви! Не надо, девушка опять заелозила на столе и, опершись руками позади себя о притрушенную мукой столешницу, приподняла ягодицы.

Я и не собирался, Александр ловким отработанным движением спустил трусики до колен, а когда девушка опустилась опять на стол, соединил её ноги перед собой, чуть отступив, и стянул их полностью. Но, к удивлению Жаклин, он не отбросил их тут же, допустим, на свою куртку, лежавшую в стороне на полу, а развернул задней частью к себе.

Странно, что они не предусмотрели сзади контейнер для использованных, улыбнулся он и шкодливо посмотрел на девушку.

Пошляк, тихо буркнула та, и хотела сразу что-то продолжить, но ей уже закрыли ротик губами — любящими, даже обожающими, жаждущими. От такого поцелуя она сразу же забыла про трусики, кармашки и презервативы.

Это было выражение желания. Желания насытиться, набраться ощущений до отвала. Александр принялся «пожирать» её рот своим. Заразившись его потребностью и прибавив к нему свою тоску по этому человеку, свою такую нерушимую нужду в нём, в его существовании, его присутствии, Жаклин потянулась к его ширинке на джинсах.

Аг-г-ф-ф-ф, отреагировал на это Александр прямо ей в рот.

Видимо, не в силах сдержать ощущений от прикосновений в таком чувствительном месте, он толкнулся к ней бёдрами. Но почти сразу же после этого, судя по всему, решил, что его «маленький Александр» в надёжных, умелых, а главное, желанных руках. Ладонями он направился вверх по щуплому тельцу девушки и, добравшись до её груди и убедившись, что на ней вверху действительно нет того, что он не может назвать вслух, жадно сжал её голые, упругие округлости радостным, поспешным, дорвавшимся движением.

Жаклин в это время уже вынула его окаменевший «ствол» и сжала его в ответном жесте. И вот тут Александр затрясло. У него затряслись руки на её груди, и визуально стало заметно, как подрагивают плечи под толстовкой.

Он отстранился от девушки.

— Малыш, парень уставился стеклянным взглядом ей в глаза и обхватил рукой тоненькую шейку, словно собирался задушить. Но подложив вторую ладонь ей под спину, начал бережно укладывать её на стол. Жаклин тут же послушалась и откинулась спиной на столешницу. Её «пружинки» разметались по поверхности, вывалявшись в муке.

Чуть придвинув её за бёдра к краю стола, Александр каким-то заискивающим, жалостным, жаждущим взглядом уставился ей между ног и, придвинувшись, сразу же вошёл будто с разбега.

Небольшое пространство кухни буквально наполнилось сладостной мукой из голоса Жаклин.

Юноша взвыл. Вздёрнув вверх подбородок, он к её сладости добавил в воздух свой натиск, свою агрессивность.

Выплеснув излишки впечатлений и ощущений, он как в бессилии или беспомощности перед силой этого удовольствия — быть внутри своей любимой женщины уронил голову на грудь, при этом дыша тяжело, подаваясь слегка вперёд при каждом вдохе.

— Фак, я в раю.

Услышав это, Жаклин чуть прогнулась в пояснице, выпятила свою роскошную грудь и сжала стенки влагалища.

Отреагировав стоном, парень и не смог не потянуться рукой к её соску.

— Умница, и он попробовал толкнуться.

Из Жак вырвался вымученный стон.

От соединения тел со смыслом своей жизни, от ощущения опять и вновь его внутри себя, Жаклин захотелось не столько ощущений, сколько чувств! Она жаждала чувств. Девушка хотела чувствовать и чувствовать без перерыва и остановки на вдох и удар сердца. Ещё и ещё. Больше!! Такого с ней не было. Её распирало изнутри. Она жаждала как можно больше и сильнее почувствовать его всего в себе. Везде! На неё напало какое-то бешенство. Безумие. Она понимала, что сходит с ума, но ничего не могла поделать.

— Ещё! — Жаклин дёрнула бёдрами.

Да! — толкнулся в неё Александр так, что стол заходил ходуном. И опять задохнувшись от ощущений, чуть отдышался.

На столе, чуть выше головы Жаклин осталась валяться чайная ложечка, не попавшая под руку Алексу. При толчке она громко зазвенела.

Ещё! — захныкала девушка и, нащупав ложечку рукой, толкнула её со стола. Раздался звон и Сула тут же заскулила и заскребла лапами по паркету.

Хах, — выдохнул парень и вымученно улыбнулся, малыш, ты же меня знаешь, я пленных не беру.