Чтение онлайн

— А-ха-ха… — засмеялась в трубку Эшли, — я-я-я-ясно… — протянула она.

Жаклин обескуражено ждала объяснений.

— Извини мне мою весёлость, дорогая, но этот мальчишка… — женщина, видимо, качала головой. — Всё дело в том, что наш Алекс если болеет, то болеет именно вот так, как ты описала — он с самого начала уверен, что не выживет, что именно эту простуду ему не одолеть и говорит всё это на полном серьёзе, представляешь? Этот ребёнок всегда жутко страдает от своей беспомощности, прощается с жизнью и страшно ругается если ему, по его же словам, «не дают спокойно умереть». — В голосе женщины были слышны и улыбка, и умиление, и снисхождение и даже немного какойто гордости.

Девушка даже не знала, что и сказать.

— Конечно, я дам номер Дженн, — между тем продолжила Эшли, — но говорю тебе, чтобы ты успокоилась и шла проведать его спокойно-наверняка там обыкновенная простуда, и не более того.

— Мда-а-а… — тоже с улыбкой протянула Жаклин, — с вашим Алексом не соскучишься. Но я думаю, мне всё-таки нужно его осмотреть.

— Конечно-конечно, дорогая. Я сейчас скину тебе СМС и передай там от меня этому больному, что, когда он приедет на каникулах, я ему лично уши надеру, чтобы он больше не пугал тебя так, — пошутила напоследок женщина.

— Да, Эшли, спасибо, и спасибо, что успокоила. Передавай привет дядюшке, я позвоню на днях. До свидания. — «Я сама сейчас пойду и придушу этого больного».

— Пока, девочка. Всего тебе доброго.

Через пару минут, которые Жаклин потратила на то, чтобы постоять у окна, выглядывая Чарльза с Сулой, ей пришла СМС с номером Дженни. Она выделила его из текста и нажала на вызов.

Девчушка ответила не сразу и весьма настороженно.

— Алло.

— Алло, Дженни, привет. Это Жаклин из Оксфорда, ты можешь говорить?

— Оу, Жак, привет, рада тебя слышать. Говорить могу, но недолго — у меня занятия в изостудии. А что ты хотела?

— Дженни, я сейчас звонила Алексу, он заболел-видимо, простыл. Я хочу его осмотреть, но он не даёт мне номер комнаты. Звоню тебе, чтобы ты ничего не говорила Алисе — она будет волноваться.

— А-ха-ха… узнаю братца. — Дженни тоже стало смешно, и это явилось хорошим знаком, — Если он заболел, то уже, скорее всего, разогнал там всё общежитие. Он может. Когда «их высочество» болеют, то ненавидят весь белый свет и себя в придачу и мечтают умереть. Его комната триста три, кстати.

— Спасибо, Дженни, — только и успела вставить Жаклин.

— Удачи тебе с ним, Жаклин. Я тебе уже сочувствую. И я ничего не скажу маме, можешь даже не переживать. Извини, мне нужно бежать. Ждём тебя на каникулах, Жаклин, пока, — протараторила Дженни.

— Пока, Дженни. Я постараюсь.

И они обе отключились.

Жаклин пока старалась ни о чем не думать, а начала собираться. В свой медицинский портфель, кроме всякой мелочи типа электронного градусника и набора шприцов и бактерицидных салфеток, она положила фонендоскоп, тонометр-манжету и ингалятор, оставив дома глюкометр и жгуты для остановки крови. Из холодильника захватила ампулы с жаропонижающим, на всякий случай седативные средства и согревающие перцовые пластыри.

Чарльз с Сулой еще не вернулись, и ей пришлось позвонить и сказать, что она вынуждена в срочном порядке навестить одного её больного с каким-то там… обострением обострений — в конкретику доктор вдаваться не стала по причине того, что мужу было абсолютно не до этого. Но даже учитывая его состояние, говорить ему правду — куда и к кому она направляется, девушка тоже не спешила — береженого Бог бережет.

Выйдя из дома, доктор Рочестер прошла пешком до конца своей улицы, и, попав на Walton Street, села в такси. Назвав адрес Marston Road общежития Magdalen College, Жаклин откинулась на спинку сидения и начала собираться с силами. Ей нужно сначала проникнуть в здание, а потом еще и «не дать умереть спокойно» так этого жаждущему Александру.

— Здравствуйте. Меня зовут Жаклин Рочестер, — официальным, повествовательным тоном обратилась она к консьержу в общежитии, держа в левой руке фонендоскоп и поправляя только что надетый на улице под пуховик белый халат. — Я работаю врачом в приёмном покое больницы Черчиля. Здесь, у вас проживает сын моей подруги. Сейчас он болен. Врача он не вызывал, поэтому вызовного листа у меня нет, но хотела бы осмотреть молодого человека и, при необходимости, помочь ему. Могу я пройти?

Статный, серьёзный мужчина — консьерж выслушал её очень внимательно.

— Да, конечно, — беспроблемным тоном ответил он, — но у вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности?

— У меня только жетон спасателя. — Доктор Рочестер отлично знала, что этого вполне достаточно.

Жетон спасателя выдаётся всем медицинским работникам с профилем оказания первой медицинской помощи для предъявления его вне медицинских учреждений в случае возникновения нужды в их услугах. Жетоны именные и в чужие руки практически не попадают.

— Назовите, пожалуйста, еще раз ваше имя и номер комнаты сына Вашей знакомой. — Строгий консьерж раскрыл протянутый ему маленький разворот искусственной кожи с жетоном внутри.

— Жаклин Рочестер. Комната триста три.

Мужчина что-то где-то у себя записал и показал рукой на проход вглубь помещений.

— Можете пройти. Там, по левую сторону лестничная клетка — вам на третий этаж, третья комната от конца коридора.

— Благодарю, — кивнула Жак и двинулась дальше.

По пути в коридоре ей встретились юноши и девушки, снующие туда-сюда между комнатами и этажами, и на врача сразу же нахлынули воспоминания студенческой жизни.

Во время учебы Жаклин Фортескью жила в общежитии. Её квартиру в Лондоне дядюшка продолжил сдавать, как сделал это сразу же после оформления опекунства. Общежитие стояло ближе к Университету, обходилось дешевле даже с питанием, и, самое главное, там было весело.

Жаклин, выросшая среди взрослых дядей и тётей, лишь периодически сталкиваясь со школьной жизнью, не всегда приходившуюся ей по вкусу, поступив в Университет, с удовольствием с первого же дня окунулась в студенчество, когда все только что познакомились друг с другом, подавляющее большинство обладали не самыми плохими мозгами (не то что в школе) и, при всей своей бесшабашности, вполне себе серьёзно относились к тому, зачем они все здесь собрались.

Это было здорово.

Комнату она, действительно, нашла легко. На двери из толстого прессованного дерева висела табличка с цифрами «303». Жаклин, тихонечко стукнув пару раз, нажала на ручку.

После того как девушка открыла дверь, её взору предстало не очень большое, квадратное помещение с довольно широким окном. Обстановка состояла из стола, кровати, трёх стульев и этажерки с книгами. На улице уже стемнело, поэтому свет исходил только от экрана монитора раскрытого ноутбука, стоящего на столе. За столом, спиной к окну, сидела девушка и что-то писала у себя в тетради при свете экрана. Возле окна на всю ширину стены стояла кровать, на которой кто-то лежал, укутавшись почти с головой, поэтому личности человека было не разобрать.