Чтение онлайн

Вернувшись к кровати, девушка пододвинула к ней стул, села на него, закинула ногу за ногу и затихла.

Она смотрела на лежавшего на кровати любимого человека и в очередной раз убеждалась в том, что он для неё значит — Жак могла бы вот так просидеть у его изголовья, наверное, вечность — настолько ей было хорошо и спокойно. Её даже никоим образом не ранила отстранённость Алекса, вот лишь бы он вот так лежал тут перед ней, а она вот так вот сидела тут возле него, и всё. Еще совсем недавно девушка возненавидела бы в себе это, но уже не сейчас.

Лежавший на кровати не шевелился. В комнате стояла мертвая тишина, которую разбавляли только негромкие звуки из коридора. Так они и пребывали в молчании: Александр лежал, а Жаклин сидела. Потом больной не выдержали, выглянув из-под одеяла, молча повернулся к своей гостье, зыркнул на неё недовольно-нетерпеливым взглядом, издал что-то среднее между «Пффф…» и «Гхммх» и опять принял исходное положение.

И тогда доктор решила, что пора действовать.

Поднявшись со своего места, она присела на корточки у его головы, отогнула одеяло и, зарывшись носом Александру в затылок, поцеловала основания «луковицы» его волос. Жаклин блаженствовала — его кожа была гладкая, родная и вкусная.

«Господи всемогущий! Он пахнет… он пахнет счастьем!»

И хоть у юноши чувствовался жар даже сквозь шелковистость волос, врача это не сильно тревожило — для неё это означало, что его организм борется.

Больной дёрнул головой и, легонько оттолкнув её затылком, опять укрылся одеялом по самые уши. Девушка немного стушевалась, но если уж начала, то, значит, нужно идти до конца, и поэтому, не трогая одеяло, зарылась носом в его шевелюру на макушке. Ей сразу вспомнилась их поездка в Лондон. Еще тогда в поезде, только лишь вдохнув запах своего любимого мужчины и моментально от этого успокоившись, она поняла, что совершенно не случайно он так понравился ей тогда, в Глазго, с первого взгляда. Она его просто почувствовала. Жаклин даже собой загордилась — какая она «тонкая штучка» и какая у неё хорошая интуиция. Приободрённая такого рода мыслями, девушка пару раз поцеловала его в волосы, отодвигая одеяло одной рукой ниже к шее.

Алекс не шевелился и уже не пытался её оттолкнуть.

Девушка записала это себе как маленькую, промежуточную победу и пошла «в атаку»: потянувшись к уху парня, она лизнула его почти по всей полуокружности и даже не просто кончиком языка, а высунув его почти полностью. Потом, чуть-чуть пососав мочку, укусила её.

Никакой реакции.

Тогда она пошла дальше. Еще ниже отодвинув одеяло, начала со всей своей нежностью пощипывать губами его шею, потом потёрлась ими об его «луковичку», а увидев сбоку, чуть ближе к плечу, родинку, медленно, тягуче её лизнула.

Бесполезно.

И вот тут Жаклин расстроилась. Она выпрямилась и вернувшись на стул, обреченно сложив руки на коленях. И именно в это мгновение…

— Почему ты не позвонила в субботу, как мы договаривались? — раздался из-под одеяла четкий, здоровый, голос Алекса.

Провинившаяся чуть не сделала рукой знак «Ййеессс…», но радоваться было рано.

— Эмм… извини, — начала лепетать она, слегка подавшись к нему всем телом, — я виновата… правда… Извини.

— Ты не хочешь иметь со мной дело? — продолжил оттуда же тот же голос.

Гостья молниеносно закатила глаза, медленно поднялась со стула и опять склонилась над больным. Целовать на этот раз она его не стала, а только лишь зарылась всей пятернёй в волосы на макушке.

— Нет, не хочу, — проговорила она мечтательно. И когда Александр попробовал было дёрнуть головой, слегка надавила на неё в попытке зафиксировать и быстро добавила: — Я хочу иметь тебя, а не какое-то там дело. — Он замер, а Жаклин продолжила медленно, с чувством и наслажданием водить ладонями по волосам и шее парня. — Всего тебя. — Поскольку молодой человек не видел её лица, она пошла на повышение градуса откровенности. — Со всеми твоими странностями и сложностями, со всем твоим умом и дурью… с твоей грубостью и нежностью… категоричностью и неуверенностью… всего тебя.

Тот молчал и не шевелился, поэтому девушка, недолго думая, встала и, вначале присев к нему на кровать, сбросила, не расстегивая замки, свои мягкие осенние туфли с ног, которые, приехав с юга, еще не успела сменить на зимние ботинки, и прилегла к нему сзади и, вытянувшись вдоль его тела, положила себе голову на протянутую левую руку, а правой обняла любимого поверх одеяла.

— Я ждал твоего звонка, — уже глуше проговорил юноша, не делая попыток повернуться.

Жаклин начала гладить его по плечу, как мама успокаивает ночью своего маленького сына, которому приснился страшный сон.

— Я знаю. Извини еще раз. — Она помолчала. — Я очень скучала по тебе, Алекс. Правда. Я жутко соскучилась. — И в подтверждение она закинула на него руку и прижалась к нему сзади всем телом, прислонив боком свою голову у него чуть пониже шеи.

— А почему не звонила? Я тебе звонил.

— Я видела. Я была очень занята. Меня не было в Оксфорде. — И Жаклин отстранилась.

— Вот как? — юноша чуть развернулся к ней. — И где же ты была? Если, конечно, не секрет.

— Нет, не секрет. Я была в Хелстоне, в Корнуолле, на похоронах. Умерла мама Чарльза.

Больного как будто подбросило на кровати под одеялом и развернуло прямо лицом к девушке.

Для человека, отчаявшегося пережить простуду и приготовившегося отдать Богу душу, это было очень живенько.

— Жак, а сразу сказать нельзя? А позвонить не судьба? — голос Александр одномоментно сделался непростительно далёк от загробного.

«Так надо, — про себя подумала интриганка. — Тебе вон лёгкие послушать нельзя без хитрости, а ты хочешь, чтобы я честно и простодушно попросила твоё сердце. Глупенький».

— Я виновата. — Любимое и, даже несмотря на болезнь, очень красивое лицо сейчас оказалось намного ближе, чем она могла выдержать, поэтому Жаклин быстро опустила подбородок и потупила взгляд. — Прости меня, пожалуйста, но… — она запнулась, а потом подняла в мольбе глаза, — но всё сложно… понимаешь… это всё так свалилось неожиданно и… — девушка тяжело, без притворства, вздохнула, — … вот.

Александр еще лежал весь укутанный под одеялом, выглядывала только голова.

— Я понял, — он тоже опустил глаза.

«Интересно — что?» — заинтересовалась Жак.

— Мне жаль маму твоего мужа и жаль его самого, — всё-таки выдавил он из себя.

— Да… — замямлила Жаклин, — мне тоже…жаль.

— И поэтому из жалости к нему ты пыталась оставить меня и забить на наш уговор? Я угадал? — юноша смотрел на неё уже требовательно-зло.

«А он умён не по годам», — промелькнуло в голове у его собеседницы, прежде чем она округлила свои и без того немаленькие глаза и вперилась в него «стальным», хватким взглядом, раздув ноздри и сжав губы бантиком.