Полоса препятствий
Шрифт:
Зато теперь я мог себе позволить приятное чувство, когда идёшь по городу и в кармане достаточно денег, чтобы купить что угодно, однако, чувство немного омрачалось отсутствием в магазинах чего-то интересного почти взрослому человеку. А что мне интересно, я и сам не знаю. Даже в «Детский мир» на всякий случай зашёл, но из игрушек уже вырос, а одежду покупал в других местах, и поэтому решил сходить на ВДНХ, раз уж живу в столице. Ах да, таблетки на двадцатипятилетие! Я подивился, как можно было пребывать в таком депрессивном настроении, купил мороженое и зашагал по центральной аллее, усыпанной последними пожухлыми листьями.
Чем дальше обдумывал житьё-бытьё, тем лучше мне становилось на душе. Я без особых затруднений подобрал статью УК для своего капитана – вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией и другую преступную деятельность, а если приплести дежурного, то даже и в составе группы. Хм, а ведь в том протоколе задержания, когда меня поймали под швейцаром, я назвал возраст девятнадцать лет, а капитан выправил мне документы на двадцать один, причём он даже моего имени не спросил, не то что мнения, хотя на вид мне девятнадцати уж точно не было. А зачем он это сделал? Глупый вопрос – затем, чтобы использовать меня четыре года, а потом куда-то перевести с новым паспортом. Я слишком далеко не убежал бы, фотографию в паспорте меняют в двадцать пять, без посторонней помощи у меня это не получится, и все следующие документы я так и буду получать на возраст двадцать один – двадцать три, а моя настоящая личность капитану вовсе не нужна. Значит, в «Национале» работать мне ещё года три, а потом у меня будет другое имя и майор попросит сменить место работы. Возможно, и переехать придётся. Определённо, надо было продолжить заниматься вымогательством, раз оно так улучшает умственные способности.
К павильону «Радиоэлектроника» я подошёл в совершенно чудесном настроении. Обошёл его кругом, полюбовался на вызывающе никчёмные замки служебных дверей, оценил сигнализацию на четвёрку с плюсом, но тут же погрозил себе пальцем: я ведь с иностранцами работаю, представляю свою страну на международной арене, надо вести себя примерно, никаких краж со взломом. Вернулся ко входу для посетителей и пошёл сравнивать советскую радиоэлектронику с японским магнитофоном.
Внутри было полно школьников, от которых во мне начало нарастать раздражение, я отошёл от них и начал разглядывать электрогитары. Ничего не понимаю в музыкальных инструментах, но пощупал бы с удовольствием.
– Нет, Гедеваныч, на «Крунке» сам играй. Как никак, ударник. Самое оно.
– Что ты хочешь сказать? Армяне не умеют делать музыкальные инструменты? Мы делаем их уже шесть тысяч лет!
– Что ты, дорогой! Армяне всё умеют делать, особенно музыкальные инструменты. Кроме электрогитар.
В отличие от школьников, эти четверо были нешумные, но очень интересные.
– Берём белорусские, что тут думать. «Форманту», новый бас и «Соло-2». Правда, по деньгам не влезем рублей на шестьдесят, сгоняю домой…
– Я добавлю, – неожиданно для меня прозвучал мой голос.
– А ты кто? – резко спросил всё еще кипящий Гедеван.
– Настя, – ответил я, ощущая в себе невероятные позывы ко вранью.
– Сева, Лёлик, Борисыч, – представились остальные.
– Гедеван, ты не хочешь брать деньги у девушки? – догадался я.
– Сами найдём.
– Я же не в обиду предлагаю, просто хочу помочь хорошим людям. Тем более, что фактически вы берёте у мужчины.
– У какого мужчины?
– У моего. Я при папике, он мне может дать до тысячи, если надо. И до пяти, когда вы с ним договоритесь. А разве гитары здесь продаются?
– Нет, – сказал Борисыч, который явно был старшим и по возрасту, и по положению, – но здесь можно сделать заказ на завод, в том числе, и на «Соло-2», которая ещё не выпускается.
– Выпускается, – возразил пожилой, лет сорока, дядька, стоявший возле витрины. – Точно-точно, это я и есть представитель завода.
Борисыч утащил представителя в уголок, где стояла табличка «Заказы», и они там начали что-то бурно обсуждать, забавно шевеля друг на друга усами.
– Что играете? – поинтересовался я для продолжения беседы.
Конец ознакомительного фрагмента.