Чтение онлайн

– Что не так? Вот такой вот я и есть. Обмундирование на службе, да и то мы его там не носим.

– А покажи какой-нибудь полярницкий сувенир.

– У нас сувениры чреваты трибуналом. Иди-ка ко мне.

– Ай, опять под юбку полезешь? Не могу уже, дай отдохнуть.

Чутьё не подвело. Через неделю он мягко и незаметно устроил мне скандал. Или спровоцировал меня на него, я не понял. В общем, шума было немного, но накал страстей при том был просто термоядерный. А дальше всё пошло, как по нотам.

– Что можно взять из этого дома? – предельно ледяным голосом спросил я.

– Что душенька пожелает.

– В чём пришёл, в том и уйду.

– Если задница влезет.

– Какой ты сегодня милый и предупредительный. Тогда возьму еще джинсы.

Легко говорить в будущем времени, когда всё уже сделано в прошедшем. Все свои вещички я взять не мог, их было слишком много для бродячей жизни, захватил только несколько заколок и клипсов, чтобы как-то обозначить себя для следующего знакомства, распотрошил аптечку и ящичек со слесарными инструментами, в котором, к своему удивлению, на самом дне нашёл правильно сточенную для ковыряния в замках плоскую отвёртку. Выходит, во взломе он немного разбирается? Опасную штуковину я брать не стал, она в плане доказательности ничем не хуже профессиональной отмычки, обойдусь кустарным инструментом. Получился небольшой свёрток, который я спрятал в подвале, для каждой квартиры там была выделена каморка, и я справедливо рассудил, что съёмщик в подвал не полезет. Он и не полез, а я там спокойно переночевал и утром пришёл посмотреть, что ещё можно прибрать к рукам, пока он на работе (в его военность я ни на грош не поверил).

Понятное дело, деньги он от жены прятал именно в этой квартире, и за эти два месяца я их нашёл, но в неукрадываемом виде: на сберкнижке у него лежало больше сорока тысяч, причём последние три года туда только проценты капали, полторы тысячи каждый год, везёт же некоторым. Наличными лежало всего рублей восемьсот, было очень обидно. Люди, которые деньги не пересчитывают, не замечают потери некоторой доли, процента три, так что мне можно было взять всего тридцать рублей, не больше, чтобы он не начал меня искать за кражу. Двести бутылок, если брать в понятных единицах добывания денег, то есть неделя обшаривания кустов и мусорных баков по ночам, пока дворники эти бутылки сами не подобрали. Тридцати рублей хватит на еду примерно на месяц, вполне достаточно, чтобы найти нового мужчину.

Оставалась только одна не до конца обысканная комната, та, в которой стояли шкафы, в неё я и залез на следующий день, но на этот раз догадался пошариться на шкафах сверху, а не только внутри. Мебель явно расчитывалась не для хрущёвок, я до верха рукой не доставал, под три метра высотой, однако, забраться наверх труда не составило, просто приоткрыл дверцу и поднялся по полкам, как по лесенке.

На шкафах было пусто и пыльно, я не захотел пачкаться и ограничился быстрым взглядом. Сверху ничего не лежало, но мой взгляд остановился на том месте у окна, где было пустое место размером примерно метр на полтора. Подобраться к нему можно было только поверху, оно был заставлено со всех сторон, пришлось раздеться, чтобы не пачкать одежду. Там тоже стоял шкаф, просто ниже остальных, а на нём в слое пыли что-то лежало. Это был ключ от машины, характерный такой ГАЗовский восьмиугольник, как от старой «Волги», а к нему – дико странные ключи от гаражных замков; рядом лежали книжка техобслуживания ЗиМ-12 и водительские права, выданные в сорок девятом. Судя по имени в правах, принадлежали они папане моего скандалиста. Я вернулся на землю и по-быстрому принял душ, продолжая обдумывать положение, в котором оказался.

Ни старого ЗиМа, ни гаража во дворе не было, и бывший любимый ни разу о машине не упоминал, но я всё равно находку унёс и спрятал в подвале. Из вредности. Пускай попрыгает, когда ему машина понадобится. Хотя, если бы машиной он пользовался, ключи лежали бы в прихожей, а не в пыли на дальнем шкафу. Странно всё это, похоже, что уйти из этого дома будет к лучшему.

Да, но сорок тысяч были ведь? Значит, денег у него намного больше, не дурак же он всё показывать государству, и машина всё-таки у него есть, только он мне о ней не рассказал. Угнать бы, замки для меня не препятствие, жаль, водить я не умею. Да, кстати, а не взять ли мне мой сарафанчик? Я сунулся за «своими» вещами, и тут же похолодел: ни одной из них в квартире уже не было, он их выкинул, хотя ещё и трёх суток не прошло. А зачем? Значит, боится, что я заявлю в милицию об изнасиловании, и заранее убрал вещдоки, и тогда мне с ним лучше не сталкиваться совсем. И скорее всего, замки он сменит, если вдруг голову включит и вспомнит, что я за фрукт.

Вот она, неправильность: у него нет кольца на пальце – это раз, и он не мог его просто снять, потому что пальцы у него мощные, как минимум остался бы след, нет никакой жены. Да даже если есть, то мне-то зачем о ней рассказывать? И квартира трёхкомнатная – это два, нет надобности снимать такую просто для того, чтобы водить котиков, и однушки бы хватило. В этой огромной квартире он живёт один, но обставлена она скромно, хотя прорва денег на книжке, значит, вся хорошая обстановка в другой квартире, но сама книжка почему-то в этой – это три. Никаких следов родителей и других родственников, кроме тех водительских прав. Телефон в квартире есть, он работает, но ни разу не зазвонил за эти два месяца. А если прорвёт отопление в комнате со шкафами? Чем дальше разбираюсь, тем больше жути от этого типа.

В подвале он может появиться в любую секунду, наверняка ведь догадается, а после подвала он сразу заглянет на чердак, если не совсем умственно отсталый. Пора мотать и отсюда.

Второй… О, второй был совсем другим. Он меня сам подцепил безо всяких клипс и заколок. Я шёл по Бутырскому валу, изучая район и поедая на ходу булку, и какой-то мужик, выходящий из двора, не привлёк моего взгляда, я даже шага не сбавил, но он меня окликнул:

– Подождите-ка, молодой человек.

Я оглянулся.

– Да-да, вот вы. Где это вас так неудачно оперировали?

– Ничего такого со мной не делали.

– А лопатка?

– Что? А-а, это не операция, это, как бы сказать, наоборот. Избили меня.

– И что ж вы ко врачу не пошли?

– Так не болит же.

– Лет через десять заболит, поздно будет править, надо будет делать сложное вмешательство. Пойдёмте-ка, я вами займусь. Родители ваши где? Очень интересно было бы пообщаться с такими беспечными людьми.

Ума не приложу, как он разглядел мою лопатку под свободной курткой. Рука у меня неправильно стояла, но я думал, что это из-за сломанной ключицы, и вообще уже привык.

Дядька оказался врачом-хирургом, аж целым завотделением, и я ему понравился, но клятва Гиппократа перевесила, первым делом он занялся моей лопаткой. Имя пришлось назвать первое попавшееся, а остальные данные медсестра спросить не успела, он меня утащил на исследования, а потом придумал мне и адрес, и родителей, и сам всё это записал. Я пролежал неделю у него в больнице, и он мне плешь продолбил вопросами о родственниках, о том, почему я так свободно прогуливаю школу и где вообще живу. Перевёл меня в отдельный бокс и начал совершенно явно проявлять внимание, и я ответил. Он залез в душу по самое не могу, но не настырно и не обидно, я ему почти всё рассказал, наврал только, что сбежал из детдома, с родителями у него промашка вышла, и признался, что имею опыт.

И только вторым делом он меня осчастливил и повернул это так, что всё оказалось в пределах медицинской этики: если пациенту некуда идти, его надо взять в семью.

К тому моменту я не подстригался уже три месяца. Он проколол мне уши, подарил серёжки и оформил под девочку, для хорошего хирурга и стрижка не проблема. Он же сделал мне и двухнедельный курс каких-то таблеток, чтобы юношеские прыщи вывести, а потом мне пришла в голову мысль попросить женских гормонов, но он это запретил под страхом стать уродиной, у них побочных эффектов больше, чем полезных. Через пару месяцев и без гормонов под мужским вниманием я расцвёл, мои ножки приобрели более-менее пристойный вид, и по квартире я шастал в женской одежде, хотя выйти в таком виде на улицу опасался.

Квартирку он для меня снял, приезжал каждую неделю, иногда даже два раза, в театр водил тайком от жены, и бантики завязывал. Не наигрался в детстве в куклы, наверное. Всё вместе это тянуло на статью о похищении ребёнка из низменных побуждений, но откуда доктору знать о таких вещах, а я ему рассказывать не стал.

Более всего ко мне подходило слово «содержанка», расходов на меня было немало. Квартирка была хоть и однокомнатная, но обставленная по первому разряду, ужинали мы на хрустале и мельхиоре, мебель финская и так далее. Украшений у меня уже в первый месяц стало больше, чем было у мамы, и одежда получше, и в магазин сходить было с чем. Правда, в очередях всё равно приходилось стоять, иногда только удавалось зайти в «Польскую моду» или в «Софию» по знакомству.