Чтение онлайн

– Лучше было давить намеками: «Как твои дела? Чего нового? Не беспокоит ли тебя что-нибудь по ночам?» - огрызнулась Полина, очень похоже передразнивая подругу.

Обе надулись и просидели молча некоторое время. Затем мысли обеих постепенно перетекли с обиды на возможные способы решения проблемы. Уже через пять минут Полина сказала:

– Ладно, подождем, что она узнает у своего знакомого.

– Да, - кивнула Алиса.
– А с ней, если она замкнется, поговорим потом. В конце концов, ты же чувствуешь ее переживания. Она знает это. Ей известно, что кто-кто, а ты-то точно можешь понять. А я уж как-нибудь.

Полина кивнула.

– А как с Ладой?

Алиса пожала плечами:

– Не думаю, что получится лучше, чем с Диной. Может быть, если Дина поделится с нами, то и Лада тоже?

– Да, возможно… - Полина печально и устало посмотрела на подругу.
– Давай по домам? Может, удастся поспать до ужина.

Алиса в очередной раз оценила бледность лица и синеву кругов под глазами у подруги и кивнула:

– Да, пожалуй, пойдем. Самое время посидеть, закутавшись в плед, и посмотреть какой-нибудь новый сериальчик.

Несмотря на снежные заносы, я стремглав летела по улице. Скорость приводила мысли в порядок, холодный воздух охлаждал пыл. До тренировки было еще около двух часов, но я уверенно направилась в сторону стадиона, не думая пока, что буду делать, если приду раньше. Мне просто нужна была цель, куда идти. И я шла. Шла и опять думала.

Полина знает. Я уверена. И это, наверное, хорошо. Ведь она слышит не только мысли, но и чувства. Она понимает, слушая мое сознание, что зверь во мне может быть вовсе не так опасен, как это принято представлять. Она понимает, и ей объяснить будет намного проще, чем кому-либо другому.

Но я пока не могу. Я не могу сказать это сама. Если бы кто-нибудь сказал это за меня, я была бы очень рада, но сама пока не могу. Время, наверное, еще есть. Торопиться вроде бы некуда. Лишь бы это промедление не испортило той дружбы между нами, которую я так пытаюсь сохранить.

Сегодня я схожу к Силлу. Я пообещала узнать у него про Полинины сны, но как я это сделаю в образе волка? Придется, наверное, написать письмо. Или опробовать вариант с телепатией…

Ворота стадиона были, как и всегда, открыты. Я не заметила, как добралась, полностью увлеченная своими мыслями. Стадион был пуст. Плотная и ровная снежная шапка укрывала его, заставляя вспомнить о белом листе бумаги. Это великолепие чистоты и белизны было потревожено только одной узкой, но основательно вычищенной лопатой тропкой, ведущей к двери спортивного зала.

Я не могла отвести глаз от белоснежного ковра, пока шла по тропинке. Как и многие люди, я трепетала перед подобной чистотой и пустотой и испытывала двоякое чувство: желание сохранить эту девственную чистоту и еще более сильное желание заполнить чем-либо пустоту. Так, имея перед собой чистый лист бумаги, мы стремимся исписать, изрисовать его, сделать из него фигурку. Мы не можем просто оставить его таким, какой он есть. Вот и здесь: хочется создать узор из следов; упасть и, как в детстве, разводя руками и ногами, вытесать фигурку ангелочка; или пойти и слепить огромного снеговика; или еще что-то в этом духе. Искушение было велико.

Но осознание того, что все остальное, что было чистым и пустым вокруг, уже истоптано, использовано, загрязнено, все же останавливало. Больше творчества хотелось хоть где-то сохранить нетронутую белизну. Поэтому я оставила все как есть и вошла в зал.

Кажется, здесь тоже было пусто. Только дверь в дальнем углу была слегка приоткрыта и оттуда доносился мальчишеский смех и крики.

Эта дверь вела во двор за сараем. Там была небольшая площадка, огороженная со всех сторон. Здесь росли деревья и кусты, стояли скамейки. Это был маленький уютный садик, где в иные дни бывало так же тихо и спокойно, как на участке за городом.

Но сейчас тут было немало народа. Младшая группа, состоящая из семи мальчишек от двенадцати до четырнадцати лет, принимала водные процедуры.

Шур притащил сюда бочки и наполнил их водой, и теперь ребята, одетые в одни плавки, бегая босыми ногами по снегу, красные от мороза, обливали друг друга из ковшиков. Тренер стоял рядом, в штанах и легкой кофте с длинным рукавом, тоже босиком, показывая упражнения и постоянно напоминая, чтобы ребята двигались, а не стояли и не мерзли.

Из небольших колонок звучала песня Высоцкого «Утренняя зарядка». Я улыбнулась. Скоро и нас это ждет.

Каждую зиму Шур устраивал уроки закаливания для учеников любого возраста. Он выводил их сюда, в этот садик, в одних купальных костюмах, включал Высоцкого и говорил:

– Пока песня не кончится, в тепло не возвращаемся. Обливаемся и больше двигаемся, чтобы не замерзнуть!

Те, кто помладше, сами придумывали, чем бы себя занять: гонялись друг за другом, играли, обливались, дрались. Для тех, кто постарше, Шур проводил активную зарядку.

Конечно, все это устраивалось только притемпературе не ниже десяти градусов по Цельсию и только с разрешения врачей и родителей. Заставить себя выйти почти голой на улицу в такой холод, да еще и облиться водой было очень сложно. Зато после, когда тело наполнялось внутренним жаром, ты чувствовал себя словно бы заново родившимся, полным сил и энергии.

Всегда в такие дни всех ждал горячий чай с плюшками и какая-нибудь активная игра. Это было здорово. Мне нравились такие занятия.

Проводя параллели с тем, что сегодня произошло в университетской столовой, я вдруг подумала, что ушат холодной воды может быть очень даже полезным. Подумала, и тут же отложила эту мысль.

Я стояла и с улыбкой, постепенно забывая обо всех своих проблемах, смотрела на мальчишек, резвящихся в саду. Я подпевала знакомой песне, пока она не кончилась. Потом тренер загнал раскрасневшихся мальчишек в зал, улыбнувшись мне по дороге, и наказал им скорее одеваться и выходить к чаю.

– Рано ты сегодня, - сказал он, когда я шла за ним в каморку.

Его босые ноги оставляли особенно большие мокрые следы на деревянном полу зала.

– Нечем было заняться, - ответила я.

В каморке он ушел переодеваться в ванную, а я по его просьбе приготовила мальчишкам чай. Я уже слышала, как они вновь возвращаются в зал в предвкушении вкусных булочек с маком.

– Вы не предупреждали, что мы будем сегодня закаляться, - сказала я громко, чтобы тренер через стенку услышал меня.

– Если погода останется такой же, мы с вами выйдем на закалку в среду, - послышался его голос.

Я улыбнулась:

– Это хорошо. Я соскучилась по Высоцкому.

– С этими известными личностями всегда так, - сказал тренер, выходя.
– Ты с ними даже не знаком. Но если чувствуешь в их творчестве душевное родство, то они становятся твоими друзьями. И ты любишь их, веришь в них, радуешься, когда им что-то удается, грустишь, когда они умирают, скучаешь, - он грустно улыбнулся своим мыслям.