Чтение онлайн

1 http:/ lgbtrights.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=401&Itemid=90.

Следующее нападение на Андрея К. было совершено через три дня после того, как Хорошевский районный суд отказал в удовлетворении иска. Пострадавший описывает его так: «16 марта 2008 г. приблизительно в 22.00 меня жестоко избили неизвестные. Несмотря на то что я решил не проживать в своей квартире, а лишь изредка появляться там для того, чтобы знакомиться с содержимым почтового ящика, группа молодых людей из четырех человек подкараулила меня около моего дома в Трехпрудном переулке и, силой затолкнув в белый микроавтобус без окон марки «Газель» с синими милицейскими номерами, начала избивать и применять спецсредства — электрошок и газовые баллончики. Молодые люди были одеты в черно-белые и белые куртки с красной надписью «Наши», в машине лежали повязки с надписью «дружина». «Ты что, пидовка, решил права качать? Да тебе здесь вообще не жить… мы тебя живьем в асфальт закатаем». Я не помню, как долго продолжались истязания, но когда я очнулся, то обнаружил, что меня выбросили из машины на улицу в районе Третьего транспортного кольца (его части, примыкающей к моему району), прохожие попросили проезжавший мимо автомобиль скорой помощи оказать мне медицинскую помощь. Бригада скорой помощи доставила меня в больницу имени С. П. Боткина. После обследования в приемном покое и оказания первой медицинской помощи меня направили в отделение нейрохирургии, но поскольку бытовые условия мне показались невыносимыми, я отказался от госпитализации, мне вызвали такси и я уехал к Давиду Р., который живет в г. Пушкино Московской области».

С непосредственным насилием столкнулись члены Российской ЛГБТ-Сети и организации «Выход» (Санкт-Петербург). 3 мая 2008 г. после проведения акции «День молчания», которая как раз была призвана обратить внимание на проблему насилия на почве ненависти, тремя неизвестными было совершено нападение на председателя Российской ЛГБТ-Сети И. Петрова, исполнительного директора организации «Выход» В. Созаева и И. Фиалковского, исполнявшего в тот момент функции пресс-секретаря ЛГБТ-кинофестиваля «Бок-о-Бок». В результате нападения Петров и Фиалковский получили множественные ушибы и ссадины.

Достаточно распространенными являются случаи сексуального насилия или угрозы сексуального насилия, связанные с сексуальной ориентацией потерпевших.

22 марта 2008 г. в центре Воронежа произошло следующее. По словам пострадавшей Елены, 19 лет, брат и пятеро его друзей распивали спиртные напитки, смотрели фильмы, смеялись и громко разговаривали. Отношения с братом у Елены напряженные в связи с его нетерпимостью к сексуальной ориентации сестры. Елена, «сидела, как мышка» в своей комнате. Через какое-то время стало тихо. Хлопнула дверь. Лена решила, что компания ушла. Никого не увидев, прошла на кухню. На кухне услышала шорох и смешки. Побежала обратно в комнату, но ей преградили путь двое или трое парней, рванулась к выходу, открыла дверь — на площадке стояли брат и еще один парень. Все были очень пьяные и озлобленные. Брат известил в грубой форме, что наконец-то он может поучить свою дуру сестру, кого следует любить. Он кричал, хватал за плечи, бил по лицу, по голове. Лена боялась, что ее изнасилуют, но этого не произошло. Однако она получила сильнейшую психологическую травму. Родителям не сказала, так как они не знают об ориентации (брат видел, как сестра целовалась с девушкой). В милицию тоже не сообщила.

В особо уязвимом положении находятся юноши и девушки старшего школьного возраста, осознавшие свою гомосексуальность. Зачастую они оказываются под двойным прессингом — и со стороны сверстников, и со стороны родителей.

«2004 год. Я учился тогда в школе-интернате. Друзья и одноклассники обзывали, шантажировали, насмехались надо мною, когда узнали мою гомосексуальность. Я был в восьмом классе, мне оставалось доучится один год. Так вот за этот год у меня физически, морально и психически подорвано было здоровье» (Александр, 21 год).

Учащиеся и студенты с нетрадиционной сексуальностью часто становятся объектом преследований со стороны администрации и сотрудников образовательных учреждений. Показательную историю рассказала девушка (20 лет) из Санкт-Петербурга, не пожелавшая назвать свое имя.

«Я училась педагогическом колледже, там же училась моя девушка (курсом младше). Ее мать о дочке все знала, и, когда я совершила свой вынужденный камин-аут, заявилась к директору с тремя заявлениями: якобы я ее девочку совратила, споила и посадила на наркотики (что, конечно, ложь). Нас с Алекс стали ежедневно вызывать в деканат и вести долгие «разъяснительные беседы»: нам говорили, что надо лечиться, работать над собой, на крайний случай — похоронить свои влечения глубоко в себе. Потом присоединились обязательные беседы с психологом, который три раза в неделю пытался нас «исправить», уверял меня что я не настоящая лесбиянка, а он-де видел «настоящих», что я якобы всего лишь следую моде, слушаю «Тату» (к слову, их никогда не слушала), солистки которых на самом деле натуралки. В группе с нами сразу перестали общаться большая часть учеников, на нас стали показывать пальцем, смеяться. Преподаватели (кроме двух) начали придираться и заявлять в лоб, что пока мы не «исправимся» нам зачеты не поставят. Все это очень выматывало, начали сдавать нервы, мы еле справлялись с программой, нас постоянно заносили в списки на отчисление. В итоге мне был предложен выбор: либо меня отчисляют (хотя задолженности я все-таки почти все погасила), либо я иду в районный детский психиатрический диспансер (мне было 17). Я выбрала второе. Равнодушный психиатр мне не дал абсолютно ничего, выписав только фенозепам и еще какую-то дрянь (не запомнила, потому что даже покупать не стала). Я была поставлена на учет с диагнозом «суицидальный синдром» (о самоубийстве я не думала, но на фоне стресса мы с Алекс истязали себя — резали кожу на руках). Мне давали в диспансере справки, которые я регулярно приносила в деканат, на меня перестали там обращать пристальное внимание, но по накопленной задолженности мне пришлось взять академический отпуск, хотя я продолжала навещать в колледже Алекс. На следующий год я восстановилась в ее группу, но учиться было невозможно, и мы чудом выбили себе заочную форму обучения, которой официально не было (спасибо связям моей мамы). Тем временем мне исполнилось 18 лет, и меня перевели во взрослый психиатрический диспансер, где врачи относились нормально, сняли с учета, после чего я туда не ходила. Так мы отучились год, затем у нас началась практика в школе (преподавание русского языка и литературы). После того как я «прошла курс лечения», но не изменила свои предпочтения, мне предложили на выбор: любить мужчин, покинуть колледж по собственному желанию или быть отчисленной. Я вообще человек не из тех, кто сразу сдается, и попыталась там остаться, несмотря ни на что. Жалко было терять три года — я на третьем курсе училась. Однако начались постоянные придирки некоторых преподавателей: я, мол, не соответствую «образу российского учителя», мне надо ходить в юбке (хотя на других моих коллег это не распространялось), краситься и носить длинные волосы, не курить и еще куча мелочей. Методист не пускала нас на практику, а потом сама же не ставила зачет. Мама, видя наши проблемы, опять через свои связи перевела нас в вечернюю школу для работающих молодых, мы туда не ходили — нам поставили все экзамены и выдали аттестаты о среднем специальном образовании».

Как уже говорились, граждане, подвергающиеся физическому насилию или унижению человеческого достоинства из-за своей сексуальной ориентации или гендерной идентичности, как правило, не обращаются в правоохранительные органы, потому что не только не надеются найти там защиту, но и опасаются последствий таких обращений.

После совершенного на него нападения Андрей К. (см. выше) отправился в милицию. «На следующий день 14 ноября 2007 г. в 12.00 мы явились в ОВД «Зюзино» г. Москвы, чтобы подать заявление о происшествии. Однако дежурный офицер, майор Тюкаев, ознакомившись с текстом заявления, отказался принять его со словами: «Валите отсюда, выблядки голубые!» И добавил, что если мы еще хоть раз посмеем обратиться с заявлениями о притеснениях на почве принадлежности к сексуальному меньшинству, то он сам вместе с товарищами нас изуродует так, что на своих ногах мы уйти не сможем. «Вы легко отделались, таких, как вы, давить надо»,— добавила оперативный дежурный капитан Т. Н. Божко».

Как правило, сотрудники милиции отказываются фиксировать в протоколах наличие гомофобных мотивов у нападавших. Так было, в частности, и в случае с нападением скинхедов на пару геев в Новосибирске: «Нас продержали до шести утра, милиционеры вели себя с нами по-хамски, они не захотели, чтобы в деле были упомянуты скинхеды и что они напали на нас на почве ненависти. Только через два дня они выписали мне постановление на судмедэкспертизу»,— говорит один из потерпевших.

Факты бездействия милиции фиксировались и во время нападений представителей националистических и фундаменталистских организаций на участников публичных мероприятий ЛГБТ-сообщества в Москве в 2006—2007 гг.

В конце апреля 2006 г. организаторы фестиваля ЛГБТ-культуры «Радуга без границ», проведение которого планировалось на начало мая, обратились в ГУВД столицы с заявлением по поводу поступавших им угроз физической расправы. Однако сотрудники ГУВД сначала вообще отказались его принять. Только со второй попытки с помощью курьерской службы смогли вручить документ, но никакой реакции на него так и не последовало1.

В ночь на 1 мая 2006 г. большая группа скинхедов и лиц, называвших себя православными верующими, совершила нападение на ночной клуб «Renaisance Event Club», в котором должно было состояться открытие танцевального гей-проекта «Open Party».

Еще вечером 30 апреля колонна молодчиков численностью до 200 человек, скандируя гомофобные лозунги, начала движение от станции метро «Шаболовская». Милиция этого шествия не могла не заметить, однако никаких мер принято не было.

Около 22.00 экстремисты блокировали клуб, не пропуская посетителей. Некоторые гости вечеринки, пытавшиеся попасть в клуб, и сотрудников клуба были избиты. Администрация клуба обратились за помощью к правоохранительным органам.

В 23.00 прибыли два милиционера и в грубой форме потребовали от сотрудников собрать вещи и покинуть помещение. Всю ответственность за происходящее «правоохранители» почему-то возложили на организаторов вечеринки: «Затеяли — расхлебывайте! Мы закрываем ваш клуб!» После этого начался штурм металлических дверей клуба. Под церковные песнопения летели бутылки, куски земли из клумбы, камни.

В 00.45 приехал милицейский автобус. Создается «коридор безопасности» из семи-восьми милиционеров. Из клуба выходят первые люди, на которых градом посыпались бутылки, яйца, камни, куски земли. Сотрудники правоохранительных органов опять ничего не предприняли.

1 http:/ gaynews.ru/news/article.php?ID=2245.

Настигнув одну из девушек, выходившую из клуба, несколько человек стали избивать ее палками, крестами, иконами и прочими предметами по голове, били ногами в живот. Милиционеры вновь ничего не предприняли. Пострадавшая была доставлена в травмпункт.

В два часа ночи уставшая пьяная и озверелая толпа опять пытается штурмовать здание. Милиция наблюдает. Находящиеся внутри провели экстренное собрание. Принимается решение полностью обесточить клуб, погасить все огни. Охрана клуба объявляет об отказе нести ответственность за безопасность присутствующих.

Предпринята еще одна попытка эвакуации. Милиция подогнала автобус вплотную к выходу. Однако и на этот раз обезумевшая толпа не дала никому выйти.

В 02.10 подъехали комфортабельные автобусы и увезли часть «протестующих». Остались лишь ошалелые престарелые религиозные фанатики с образами и крестами, скандирующие: «Педерасты, смерть вам, суки! Бог вас накажет!»