Чтение онлайн

Тогда Полторанин вынул из кармана губную гармонику, передал ее Гжельчику, кивнул: «Валяй!» Капрал, ухмыляясь, продул гармошку и лихо вывел первое коленце польской песенки «Червона ружа, бялы квят». Это была мелодия-пароль (как и слова эти служили устным паролем).

Тут сразу все встало на место. Появились улыбки, поляки дружно вразнобой заговорили, а на столе уже парило огромное, как таз, деревянное блюдо местных гуральских голубцов.

— Бардзо просим! — С лавки у печи поднялся рослый седоватый, стриженный под ежик партизан. — Я есть командир «Батальона хлопски» Армии Людовой. Витаем вас!

Полторанин с интересом оглядел командира: по правде сказать, он ничем особым не выделялся среди остальных (если не считать поношенного офицерского френча довоенного Войска Польского и конфедератки с пястовским орлом). А ведь Янек успел им многое о нем рассказать: герой Вестерплатте, сполна прошедший ад варшавского «Павяка» [33] , один из руководителей подпольной львовской «Народной гвардии». Дважды побывал в лапах гестапо…

Потом в соседней комнате состоялся продолжительный разговор, у стола, над истрепанной оперативной картой. Командир «Батальона» говорил тихо, раздумчиво, будто вспоминая очень давние времена, — Гжельчик переводил.

…Все партизанские отряды и группы Прикарпатского края (и польские, и советские) только что пережили кризисную ситуацию. В начале июня но личному приказу Гиммлера весь район липских, яновских, билгорайских лесов и Сольской пущи был объявлен «особо опасной партизанской зоной», в которой надлежало провести масштабную карательную операцию «Штурмвинд-1» с участием танковой дивизии СC «Викинг», специальных охранных полков, батальонов фельджандармерии, с привлечением крупных сил авиации и артиллерии. Теперь самое трудное позади, но бывали моменты, когда сотни партизан находились на краю гибели… Эсэсовцы трижды замыкали кольцо окружения, и трижды отряды партизан пробивались сквозь заслоны врага, снова уходили на оперативный простор. Но самое главное — партизанские отряды не только не поредели, но выросли количественно за счет нового пополнения из польских граждан и советских военнопленных, освобожденных из плена.

Теперь наступили другие времена: Красная Армия разгромила швабов в Белоруссии и подходит к польской границе, вступила в Прибалтику, нацелилась на Восточную Пруссию. Недалеко тот день, когда советские солдаты плечом к плечу с Первой армией Войска Польского принесут освобождение многострадальной польской земле. Они придут и сюда, в Прикарпатье. Народ ждет своих освободителей, готовится к решающей схватке с нашим общим врагом.

Советских товарищей интересует секретный полигон? К сожалению, о нем до сих пор нет исчерпывающих данных. То есть данных очень много, но все они отрывочные, противоречивы, а порой просто малодостоверны. Из самых разных источников, потому что посланные на полигон разведгруппы, как правило, не возвращаются.

Резерват занимает большую территорию, и пока точно установлена только его западная граница. Она проходит по линии Дембица — Сензишув. Известно также, что свои «летающие торпеды», или «вувы», как их называют поляки, немцы запускают из центральной части полигона в направлении на северо-восток, в сторону Хелма и Люблина. В трехстах километрах отсюда, в болотистых верховьях Буга, а также по берегам реки Вапш, ракеты Фау падают и взрываются. В том районе тоже полно эсэсовцев, которые, очевидно, регистрируют попадания ракет.

Известно, что «летающими торпедами» давно уже интересуются крайовисты [34] . Им удалось отыскать в болотах под Сидельце некоторые сохранившиеся части ракеты, а в районе Сарнаки даже откопать, разобрать и унести всю неразорвавшуюся «вуву» (кроме двигателя). Варшавские подпольщики, которые изучили радиоаппаратуру, установили, что радиоприемник ракеты работает на частоте 21 мегагерц, а передатчик— 40 мегагерц (советую это запомнить!). Из этого следует, что ракета Фау радиоуправляема.

Дошли слухи, что специальной группе АК удалось каким-то образом отправить в Лондон части похищенной в Сарнаках немецкой «вувы». Впрочем, это непроверенные данные…

Внимательно слушая, Полторанин делал по ходу короткие заметки, особенно по цифровым данным. Сразу же прикидывая, что конкретно предстоит закодировать для передачи в центр, Матюхину. Уже сейчас было ясно, что радиограмма получится громоздкой, ее придется делить на несколько сеансов. Это плохо, опасно, потому что на продолжительных передачах «Северок» будет наверняка запеленгован немцами. Но и сокращать нельзя — это же бесценные сведения!

Во время всего рассказа командир прихлебывал из кружки крутой горячий чай (у него, оказывается, болело горло, потому он так тихо и говорил). Но все равно голос начал сдавать, сделался хриплым.

— Вы передохните, — посочувствовал Полторанин. — А мы пока по карте полазим, с вашего разрешения. Тут, я вижу, на территории полигона, много разных объектов обозначено. Они достоверны?

— О да! — кивнул командир. Это самые свежие данные, мы их нанесли только вчера. Вот видите, здесь испытательные стенды, здесь подземные блиндажи, склады с горючим. Туг аэродром, позиции зенитных батарей, а по берегу реки бетонированные доты. Особо обратите внимание на линии шоссе и на две железнодорожные ветки, которые сходятся в центре полигона.

— А где у них штаб?

— Вот в этом лесочке — несколько деревянных бараков. А на опушке кирпичный дом — комендатура полигона. Комендантом там отпетый подонок-изувер — штурмбанфюрер CС по фамилии Ларенц.

— Зафиксируем и его, — сказал Полторанин. — Авось доведется встретиться. Земля-то круглая.

Он быстро перерисовал в свой блокнот схему полигона. Не удержался, похвалил тех неизвестных, кто собрал столь скрупулезные данные, Тут видна была профессиональная сноровка, все как на хорошем разведческом кроке: ориентиры, условные знаки, даже количество солдат на объектах через дробь (предполагаемое и установленное).

— Это вы не меня, а своих соотечественников благодарите!.. Да, да, данные собрали советские военнопленные, потому схема и выглядит по-военному грамотной, — Командир еще раз оглядел карту, покачал головой, вздохнул: — Но какой страшной ценой все это оплачено! Матка бозка…

— Они пробивались к вам?

— Нет… Они уже не в состоянии пробиваться. Они мрут там, в лагере, десятками ежедневно… А схему эту на клочке шелка доставил один из них. Ему чудом удалось вырваться из этого ада — его вывезли под грудой мертвецов. Ночью он вылез из могильной траншеи и пополз в лес. Он добирался к нам двое суток, только ползком, И едва не утонул в реке. Если б не мои разведчики…

— Где он? Покажите его нам… — тихо, сдавленно попросил Полторанин.

— К сожалению, мы его уже отправили. В советский партизанский отряд, что в пятидесяти километрах отсюда. Надеюсь, все мы, партизаны, сообща постараемся помочь несчастным пленным. Парень сказал, что в лагере на полигоне несколько сот бывших советских солдат и офицеров. У них есть подпольная организация и на вооружении — он сказал это с гордостью! — один пистолет. Впрочем, для них он кое-что значит.

— Как фамилия этого пленного, не помните?