Чтение онлайн

– Э … Нет?

– Нет. С женами ему не везет. С одной был помолвлен – умерла до замужества. Другую сватает, а она артачится. А сам он симпатичный. Государственные депеши подписывает крестиком.

– Тогда вот что, Хелье. Ты поговоришь с князем … только не дерзи ты ему ради всего святого на свете, он и так сейчас нервный!..

– Ага, как италийка перед соитием.

– Не язви. Поговоришь, и если ничего не выйдет, то … я буду тебя ждать … хмм … ну, скажем, в Земском Проулке, там где крог. Посидим в кроге до темна, а там подумаем, что нам делать со Свистуном.

– В смысле?

– Ну … Если князь тебе откажет, получится, что Гостемил не держит обещаний. А уж если сам Гостемил не держит обещаний, то какая ж цена всем людям благородного происхождения?

– То есть, нам с тобою, Жискар?

– Именно.

– Все только о себе. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.

Большинство людей склонно к оседлости. Непоседы составляют лишь незначительную часть популяции. Люди оседлые, если уж приходится им путешествовать, предпочитают делать это комфортно, с частыми остановками, с доброй кормежкой в пути, и чтобы не очень трясло и качало, и проявляют недовольство, когда дорожные условия начинают вдруг разительно отличаться от домашних. Непоседам же, а из них как раз и получаются путешественники по призванию, все равно. Их не волнуют ни слякоть, ни сушь, ни холод, ни жара. Тряска и качка для них – дело привычное. Долгие интервалы между трапезами – даже лучше, пузу так легче привыкнуть к незнакомой пище. Ветер, дождь, снег, буря – все это им обыденно. Ночь в подвале, ночь в сарае, ночь под открытым небом – нормально.

Непоседы выбирают профессии, связанные с передвижением. Работорговля – да, конечно, доходное дело. Но связана с неудобствами – слишком медленно идут караваны, слишком часто нужно отвлекаться на мелочи, не имеющие отношения к собственно путешествию. Обычная торговля – как ни странно, барыши от нее небольшие, товару приходится возить много. Богатый шелк нужно купить, довезти, заплатить пошлину, продать. Вложишь двести дукатов, промыкаешься полгода, продашь – получишь пятьсот. Чистой прибыли – триста. В год – шесть сотен. Больше, чем имеет ремесленник, но не так чтобы очень намного.

Но есть в мире вид товара, или продукта … который радостно принимается в любом краю, на севере и на юге, в горах и долинах, в городах и в глуши, на реке и на взморье. Он совсем не тяжелый, этот товар, и не занимает много места. Любят его мужчины и женщины всех конфессий. Из-за этого товара не ведутся войны, разве что косвенным образом. Зато отдельного человека ради этого товара убивают запросто – дня не проходит. Камни сверкают, излучая соблазн великий. Профессии, связанные с этими камнями – редкие, потому что камней этих на свете мало. А купцов, перевозящих камни, совсем мало – по одному, по двое на большой город.

В ювелиры шли люди разные. Ювелиров можно было обмануть, запугать, прибить. А вот с купцами, перевозящими драгоценности, шутки были плохи. Маскируясь ли под обычных купцов, везя для виду какие-то тряпки и специи в двух повозках, путешествуя ли в одиночку – люди эти были чрезвычайно опасны.

Драгоценные камни несут в себе безумие, заражают безумием всех, на них глядящих, или даже просто думающих о них. Глаза людей, подходящих слишком близко к камням, загораются адским светом, и свет этот ювелирные купцы умеют распознавать с первого взгляда, и с человеком, подумывающим о присвоении чужого товара не церемонятся. И труп этого человека скорее всего никогда не найдут.

Саул, самый известный ювелирный купец Константинополя, свято уважал все, что связано было с его сделками. Это в ювелирном купечестве само собой разумеется. Обманывают и обсчитывают дешевые дураки, менялы безголовые. Торговля драгоценностями приносит достаточно высокие доходы, чтобы не опускаться до мошенничества. Да и поверит ли покупатель, готовый заплатить несколько тысяч дукатов за камень, человеку с репутацией мошенника? А репутация ювелирных купцов, каждого по отдельности, всем известна, ибо их мало.

Харальд, отважный рыжий норвежец, два года сокрушавший противников, ничего плохого ему лично не сделавших, скопил значительную сумму – в основном за счет продажи пленных в рабство, но и золота взяв немало. Придя в дом Саула, он без обиняков сказал ему, сколько готов заплатить за подарок любимой девушке. Саул посмотрел в записи.

– Если бы к названной сумме ты прибавил еще тысячу дукатов, Харальд, то, возможно, я смог бы тебе посодействовать. Ты слышал такое название – «Литоралис»?

– Знакомое название.

– Всего два их и есть, во всем свете. Один считается пропавшим. Другой, голубой бриллиант, вправлен в золото – прелестная диадема – и находится в Багдаде. Покупателей в данный момент нет.

– Почему?

– Потому, Харальд, что не каждый отважится выложить столько денег за диадему. В прошлом году был покупатель, но ему отказали.

– Правда?

– Да. Он был богатый человек, но жена его, которой диадема предназначалась, не вышла происхождением. Нынешний владелец желает, чтобы камень видели в волосах особы только царственного происхождения.

– О, тогда, можешь быть спокоен, Саул. Я намерен осчастливить именно царственную особу.

– Кого же, если не секрет? Это важно, Харальд.

– Элисабет Киевскую.

Обычный купец улыбнулся бы, услышав эту весть. Рыжий дикий Харальд – и дочь Ярослава. Но Саул никогда не улыбался.

– Очень хорошо, – сказал он. – Диадема будет в Киеве в должный день и час.

– Почему ж не здесь? – спросил Харальд. – Я бы сам ее отвез в Киев.

– Потому что ты, Харальд, до Киева ее не довезешь.

– Не понимаю.

– Тебя убьют в пути, и диадема навсегда исчезнет.

– Кто это меня убьет? Кто посмеет!

– Твои друзья или соратники, содержатель постоялого двора, лодочник, смерд, нищий, просящий у тебя милостыню. Кто угодно.

– С чего это?

– В руках человека несведущего в этих делах, когда они находятся в пути, Литоралис – магнит для убийц.

– А ты, значит, сведущий.

– А я сведущий.

– В чем же заключается твоя осведомленность?

– Я знаю пути, которых не знаешь ты.

– Я изъездил весь мир, а уж Киевскую Русь изучил – каждый камень, каждый бугор.

– И тем не менее, я знаю пути, которых не знаешь ты. Я знаю, как говорить с разбойниками и людьми, искренне предлагающими помощь при транспортировке такой грунки, как Литоралис. И я знаю, когда следует убить человека, которому близость Литоралиса вскружила голову. Через мои руки, Харальд, прошло столько драгоценностей, что в совокупности на них можно было бы купить весь мир. И ни один камень, и ни одна золотая пылинка, не пропали.