Чтение онлайн

– Ты тоже меня не узнал.

– У меня было затмение!

– Не затмение, а сдвиг души. Как и у меня. А потом мне подсказали, кто ты.

– Мы ставили на договоре подписи!

– Да, ставили.

– Ты видел мою подпись!

Сакр усмехнулся, вытащил из сумы свиток, и протянул его Ликургусу.

– Что это? – спросил тот.

– Договор.

Ликургус схватил свиток и развернул его. Первая подпись – латинские буквы – «Erszbetha». Вторая подпись, арабские каракули. И третья, по-гречески – «I».

– Чтоб меня лешие разорвали! – Ликургус с досадой бросил парчу на столик. Ему захотелось задушить Сакра.

– Отметим, – сказал Сакр, – что все три участника, изгилявшиеся во время оно перед волхвом, выбрали себе конспиративные имена для подписания. Девушка наша постаралась больше всех – нашла себе имя, которого нет в природе.

И еще помолчали.

– Оставим это, – Эржбета хотела было закинуть ногу на ногу, но вовремя вспомнила, что на ней женское платье. – Продолжай, Сакр.

– Продолжать?

Сакр насмешливо посмотрел на Ликургуса. Ликургус отвернулся. Сакр продолжил.

Некоторое время его носило по свету, и занесло в конце концов в Константинополь, где он сперва повоевал в войске Базиля…

– Под твоим командованием, – с удовольствием подчеркнул он еще раз. И почему-то очень повеселел. Возможно, импровизированная исповедь благотворно влияла на его настроение.

Ликургус прорычал что-то невнятное.

…а затем «некие» волхвы, скрывавшиеся от гнева Владимира в месте, где никому бы не пришло в голову их искать, предложили ему, Сакру, избавиться от душевных мук, или, как говорят некоторые, «угрызений совести». Так появилась мысль о договоре. Но почему-то волхвам понадобились еще двое – с одним Сакром договор заключать они отказывались.

– По ассоциации с Троицей, – проворчал Ликургус.

– Возможно! – согласился радостно Сакр. – Волхвы – вообще народ темный, как любые колдуны. Не знают, как они делают то, что делают.

По заключении договора Сакр действительно перестал ощущать душевное беспокойство.

– Думаю, это и вас убедило, обоих. Вам тоже стало легче.

Он посмотрел поочередно на Ликургуса и Эржбету. Оба с неохотой кивнули.

– Вот видите! От мучений мы были избавлены.

– У меня мучений особых не было, – заявила вдруг Эржбета.

– Было беспокойство.

– Да, было.

– Это потому, что ты из камня сделана, – заметил ей Ликургус. – Из известняка. Стерва.

– Отстань.

– Но, – продолжал Сакр, – чтобы договор оставался в силе, следовало выполнять условия.

Эржбета, по словам Сакра, выбрала самый простой путь – нашла себе повелительницу, сходную с нею самой характером. Ликургус, помыкавшись, скрылся, как он думал, от всех кесарей мира в Киеве в доме приемного отца, но судьба нашла его и там – пришлось выполнять приказы Ярослава. После этого ему повезло – повелитель, служащий не своим целям, но целям гораздо более возвышенным, нашелся сам. Таким образом Ликургус избавился от необходимости брать на себя ответственность за чужие грехи. Сакр же избрал третий путь – решил создать себе повелителя в соответствии со своими представлениями о благородстве и честности.

– А то, знаете ли, совсем стало бы … серо…

– У тебя есть такие представления? – удивился Ликургус. – Ты дневной рацион у ратников воровал!

– Всё дело в степенях, – возразил Сакр. – Я был хороший воин, тратил много сил, а воровал только у тех, кто старался поменьше подставляться в бою.

Сказал он это с таким серьезным видом, что даже Эржбета улыбнулась.

Он вернулся в Египет.

У несравненной его возлюбленной имелся младший брат, ставший к тому времени халифом.

Теперь улыбнулся Ликургус.

– В детстве и отрочестве будущий халиф посвятил себя самосовершенствованию, – поведал Сакр. – Читал фолианты. В библиотеке фатимидов в Каире их была уйма. Больше полумиллиона. Так говорят, а сам я не считал. Представьте себе, что это такое – шестьсот тысяч книг. Не так уж сложно сообразить, что большинство из них – подделки.

– Почему? – спросил Ликургус.

Эржбета пожала плечами. Книжные разговоры ее не увлекали.

– Потому что даже если человечество просуществует еще тридцать тысяч лет, столько настоящих, стоящих книг ему, человечеству, не написать. Шестьсот тысяч – а люди начали писать книги едва ли три тысячи лет назад – это двести книг в год. Это больше, чем книга в два дня. Я за свою жизнь прочел около трехсот книг, и нужных, а то и просто интересных, среди них дюжины две наберется. Даже если считать арабские подражания грекам.

Тем не менее, малолетний брат Ситт…

– Ее зовут Ситт? – переспросила Эржбета.

– Звали, – поправил ее Ликургус.

Сакр помолчал немного, и продолжил.

Малолетний брат ее задавал советникам интересные вопросы. Потом, вступив в свои права, стал понемногу воевать и править. А затем появился в его жизни Сакр.

– Я его надоумил, – поделился Сакр интимно. – Мол, поищи в себе, о Аль-Хаким, черты, соответствующие особенностям характеров великих пророков древности.

Халиф поискал – и нашел. И, приняв на веру рассуждения Сакра о переселении душ, решил, что он одновременно – Адам, Ной, Авраам, Моисей, Иисус, Магомет, и сам он – под своим именем. Совместил в себе семь личностей. В Халифате любят сочетать несочетаемое. И – на него возложена миссия.

– Кем? – спросила Эржбета.

– Всевышним.

Сделав это умозаключение, халиф в промежутках между походами на неверных занялся устоями и законодательством. Будучи склонен к ночному образу жизни, он решил приучить к нему все население столицы – в дневное время ввели комендантский час, специальный отряд отлавливал и казнил нарушителей. Женщинам же вменялось до замужества сидеть в отчем доме безвылазно, а после замужества в супружеском. А чтобы не было соблазна выйти на улицу украдкой, сапожникам запретили шить женскую обувь. При этом следует отметить – беззаконие не допускалось.

– Никого не казнили без повода, – сказал Сакр.

– Так-таки никого? – усомнился Ликургус.

– Никого.

Исчезли тати – за воровство тоже полагалась казнь. Но и доносительство не процветало…

– Ты ведь об этом подумал, Ликургус?

– Да.

Все доносы тщательно проверялись, клеветников казнили.

– Понятно, – сказал Ликургус.

Все праздники, кроме нескольких религиозных, были запрещены.

– Да, наслышаны, – кивнул Ликургус.

– Ты это о чем? – спросил Сакр.

– Три тысячи церквей сожгли, Храм Гроба Господня в Иерусалиме сравняли с землей.

– Это издержки.

– Хороши издержки.

– Построят еще.

– Ты легкомысленный человек, Хамза.

– Согласен. Но я не о том. Иметь повелителем этого халифа было – сплошное хвоеволие.

– Насколько я понимаю, ты попытался выйти из договора, пока халиф был жив, – напомнил ему Ликургус. – Значит, не такое уж большое хвоеволие.

– Да. Я случайно узнал, что он замышляет страшную резню. Но он передумал. А в основном приказы его были такие – пойдем, мол, этой ночью в холмы, поговорим, порассуждаем. И говорить с ним было интересно. Как-то он увлекся иудаизмом, потом учением Христа, потом снова Кораном. Искал себя человек. Это простительно, не так ли. А тут подвернулся нам с ним еще один чудаковатый тип, восторженный, глаза сверкают. Он сразу объявил моего халифа мессией, поверил в миссию, а что делать – кругом горы да пустыни, развлечений мало. И вот этот тип со сверканием в глазах вдруг создает целую секту, и эта секта начинает поклоняться – моему халифу. При этом меня назначают главой секты. Года четыре я терпел этого горе-проповедника, а когда заметил, что халиф мой вот-вот откажется от власти, решил, что нужно от проповедника избавиться.