Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Полукровка из Дома Ужаса
Шрифт:

Страх подступил к горлу, угрожая задушить.

Я попыталась представить, что не одна – что следом идет Роан, – но у меня плохо получалось. Стены будто смыкались вокруг; я шла дальше, вдыхая спертый воздух. К сожалению, в туннеле пахло почти как в тюремной камере.

Я водила фонариком туда-сюда, сосредоточившись на протяженности туннеля. Здесь не тесно. Не тесно.

Из дырочек в стенах сочились струйки воды. Течение затягивало меня все глубже, вода дошла до икр, а через минуту я уже шлепала в ней по колено. Камни были покрыты толстым слоем слизи, и приходилось ступать осторожно, чтобы не оступиться. Темнота словно пожирала свет.

Споткнувшись, я поехала на скользких камнях и, вскрикнув, рухнула в воду. Оглушенная ледяным потоком, я барахталась и задыхалась, не в силах подняться: вода затягивала меня на дно. Нет света. Почему здесь нет света?

Разумеется. Фонарик упал в воду. Наконец, ударившись о камень, я смогла подняться на ноги. Дрожа, я шарила в ледяной воде в поисках пластикового корпуса фонарика – моей защиты от темноты.

Поиски ни к чему не привели, во рту пересохло. Вода забрала у меня свет, и его уже не вернуть.

Здесь, в подземной лондонской реке, темнота была абсолютной. В мозгу вспыхнули воспоминания о тюремной камере. Низкий потолок, из-за которого невозможно встать в полный рост; ручка, превратившаяся в огрызок при подготовке побега. Я не разбирала, день сейчас или ночь, увижу ли когда-нибудь хоть одну живую душу…

Потеряв ориентацию, я упала обратно в воду, а когда снова попыталась встать, руки и ноги не слушались. Я судорожно хватала ртом воздух, напоминавший сырую могильную землю, но он почему-то не попадал в легкие. Я сидела на дне реки, меня омывала вода. Я опустила голову на колени, пытаясь побороть приступ головокружения. Кровь шумела в ушах.

Наверное, пора возвращаться… Если вспомню, откуда пришла. Я медленно встала, шаря руками вокруг. Всюду стены. Четыре стены вокруг. Конечно. Слизь на камне казалась такой знакомой – словно собственное отражение в зеркале. Это не проход. Это… это…

Камера. Не шевелись. Если будешь вести себя тихо, придут крысы. Ты сможешь есть крыс.

Ужасная правда начала проступать в мозгу. Конечно, я в камере – и никуда из нее не выходила. Все это время у меня были галлюцинации, я воображала себе разговоры… И все воспоминания – побег из тюрьмы, гибель Огмиоса, признание Роана в любви – просто плод воспаленного сознания, изголодавшегося по человеческому общению.

Я дотронулась до лица, уверенная, что кожа моя состарилась, и привалилась к мокрой холодной стене в ожидании спасительных галлюцинаций. Под ногами была вода.

Вода. Точно. В моей тюремной камере не было воды. Я подняла руку, чтобы вода сочилась между пальцами из дырочки в стене. В камере не было дырок. Я сложила ладони ковшиком и поднесла к губам, делая глоток. Вода оказалась мутной, холодной и настоящей.

Соберись, Кассандра.

Я глубоко вздохнула, прогоняя из головы туман. Мысли помутились от страха, а уж страх я знала как никто другой. Питалась им каждый день.

Я присела на корточки, опустила руку в воду и определила направление течения. Я шла против течения. Если хочу вернуться к Роану, нужно просто развернуться и пойти в противоположную сторону.

Но пока я преодолевала страх, дух притягивал меня все сильнее. Да, это она. Она управляла моим страхом и подпитывалась им.

И теперь она – древний могущественный дух – была совсем рядом и звала меня.

Я двинулась вперед, ведя рукой по влажной стене, уже дрожа от холода и стуча зубами. Как мотылек, которого манит темный огонь. И облегченно вздохнула, когда стены расступились, а потолок стал выше. Звук льющейся воды усилился, быстрое течение омывало ноги. Я ступила в реку Уил Брок, и ее сила оказалась громадной и древней, как сама земля.

Я ничего не видела, но чувствовала нависший надо мной темный дух, вокруг пульсируют крики миллионов терзаемых душ. Дух реки питался страхом веками. Тысячелетиями.

– Боишься, малютка? – Ее голос был повсюду, вибрировал в черепе, в костях, в зубах.

Я только кивнула.

– Хорошо. – В ее голосе не слышалось ни удовлетворения, ни радости. Она знала только одно: страх.

– Кто ты? – с запинкой спросила я.

Кто я? – Голос повторил вопрос, словно констатируя факт. – Я Первая.

– Первая?

– У Лилит было семеро детей, малютка. Я первая.

– Значит, ты первая из фейри?

– Да.

Что-то шевельнулось во тьме. Я с трудом перевела дух в полной уверенности, что при виде этого существа сойду с ума.

– Когда я впервые увидела людей, – продолжала она, – они были примитивными, безмозглыми созданиями. У них имелась только одна эмоция, и я питалась ею.

– Одна эмоция?

Страх.

Тени снова зашевелились, приближаясь, пока не появился тусклый свет.

Я взглянула в ее лицо. Мое лицо.

Дух принял мое обличье – Кассандру, какой она меня видела: бледную, с вытаращенными голубыми глазами, распахнутым в беззвучном крике ртом. Кассандру, охваченную ужасом.

Я отшатнулась, стукнувшись головой о стену позади. Перепуганная Кассандра приблизилась ко мне, вибрируя от ужаса.

– Даже тебе это знакомо, малютка. Страх – самая древняя и сильная эмоция. Он питает меня. Кормит моих сыновей и дочерей, в том числе и тебя.

Я сглотнула ком в горле. От этого нечто произошел весь род Уила Брока.

– Однажды ты заключила со мной сделку, малютка.

– Что-что я заключила?

– Ты прикоснулась к моему алтарю. Ты просила у меня силу, и я подарила ее тебе, как и твоему отцу.

– Ты про Лондонский Камень?

– Да. Камень. Когда-то люди поклонялись мне возле него. Приносили жертвы на Камне. Резали друг другу глотки, опускали в воду черепа, дары ужаса… Но шли годы, и они перестали это делать. Построили вокруг алтаря город и забыли про Камень, однако по-прежнему питали меня своим страхом.

– Камня больше нет, – прохрипела я.

Звук льющейся воды усилился:

– Да.

– Благие уничтожили его.

– И ты заставишь их за это заплатить.

Отлично. Я и древний дух ужаса на одной стороне.

Я протянула руки:

– Вот поэтому я здесь. Мне нужна сила Камня.

– У Камня нет силы, малютка. Сила исходит от меня.

Я кивнула:

– Ладно. Тогда мне нужна твоя сила.

Наступила долгая пауза:

– Так возьми ее.

– Ладно. Э-э-э… и как именно?

Поделиться с друзьями: