Чтение онлайн

Возможно, я выбил почву у нее из-под ног, но она собирается похоронить меня под обломками.

p_riversideuniversity Выложено u/pistollover123 5 часов назад

эта игра была шуткой?!

Что случилось сегодня? Я на самом деле в шоке.

5 комментариев | 100 % UPVOTE

jillianmillerha1 5 ч. назад

Я сказал, что все это было из-за Моргана в том последнем посте… и да… Я был прав

laserthosetags 5 ч. назад

он не только избил Дж. Рода, но и выбил дерьмо из Андреса Херика, а это его «лучший друг», какой придурок

killjive 3 ч. назад

Ребята, вы видели реакцию тренера С.? Он выглядел так, словно у него вот-вот разорвется аневризма. Никогда в жизни так сильно не смеялся

manntis1for1 4 ч. назад

Судья наказан за то, что проник туда и оттащил ублюдка Моргана от Дж. Рода. Думал, мы вот-вот закончим отбегать назад, ЛОЛ

harp33r 4 ч. назад

Кто-нибудь еще помнит тот пост здесь несколько месяцев назад, в котором говорилось о том, какой Морган мудак…

Глава 29. Ненавижу то, как сильно, я, тебя не ненавижу

Грета

— Солги мне.

Отис переминается с ноги на ногу, его глаза опущены, плечи поникли, он все еще держит свою спортивную сумку. Его одежда помята, а дверь спальни за его спиной широко открыта. Я не дала ему возможности поприветствовать меня, прежде чем заговорить, столкнувшись лицом к лицу с тем, что он сделал.

Изначально я планировала вести себя хладнокровно, чтобы усыпить его бдительность и привести в состояние безопасности и комфорта, прежде чем начать свои атаки. Но все это исчезло в тот момент, когда я услышала его тяжелые шаги, поднимающиеся по лестнице.

Я стою в нескольких футах от него, моя поза напряжена, поведение суровое. Я уверена, что выражение моего лица суровое. Случайный прохожий мог бы подумать, что я готова к битве, но даже если я кажусь грозной, внутри у меня течет кровь. Сердце, легкие, душа… Все плачет от его предательства.

Мое горло горит от желания закричать от досады на него и на саму себя. Блять. Я хотела бы промотать этот болезненный разговор вперед и прийти к его завершению, в котором я решу уйти или остаться.

А еще лучше, я бы хотела, чтобы я не была так непреклонна в том, чтобы подойти и утешить его. Ранее мы собрались у Джеймса, чтобы посмотреть игру, и после просмотра боя по телевизору я стала более настойчивой, несмотря на то, что мои друзья настаивали на обратном, я хотела быть там ради Отиса.

Я думала, что знаю его. Последние пару ночей были потрясающими. Мы были полностью связаны. Я сказала себе, что его действия, хотя и достойны сожаления, исходили из боли. Он бы не набросился на моего отца вот так без причины, и, хотя я не могла этого простить, я бы была там. Я должна была быть там.

Главное, что нужно делать в отношениях — это быть рядом с партнером, несмотря на все хорошее, плохое и уродливое. Конечно, я беру на себя свою роль заранее, но я хочу этого. Скоро мы станем официальными, и мы уже относимся друг к другу так, как будто мы вместе.

— Солги мне, — повторяю я. Он наговорил всего этого дерьма своим товарищам по команде, моему гребаному отцу, и теперь вот он стоит, безмолвный, как трус, очевидно, не заботясь о вреде, который его слова причинили тем, кто не был его целевой аудиторией. Последствия отразились рикошетом, и они причинили мне боль.

— Солги мне и скажи, что ты этого не делал.

Впервые с тех пор, как он вошел, Отис поднимает подбородок и смотрит на меня, сжав челюсти. Я в заложниках у его взгляда, и даже если я захочу отвести взгляд, я не смогу.

Глядя на мужчину, которого я когда-то представляла своим лунным светом, после всего, что он сказал и сделал, я чувствую себя так, словно в меня ударила молния, его взгляд — удар молнии, который омрачил меня.

Именно этот взгляд объединяет все это воедино. Раньше такого не было. Я думала об Отисе просто как об Отисе, моем Резерфорде. Парень по телевизору, о котором Элиас и Джефферсон говорили внизу, не зная, что я была наверху и слушала каждое слово, был кем-то другим. Я понимала, что это один и тот же человек, у них одно и то же тело, но для меня они были другими. Возможно, разлучив футбольного Отиса с человеком, с которым я все время общалась, я смогла преодолеть свои первоначальные сомнения по поводу того, что мне нужно быть с футболистом.

Но я больше не могу этого делать. Теперь, когда он смотрит на меня глазами, которые принадлежат им обоим, я вынуждена взглянуть правде в лицо, и от этого мне хочется рассыпаться в прах.

Я была чертовски неправа насчет него.

Разочарование — забавное чувство, и это только потому, что это не чувство. А если и так, то по большей части это ни на что не похоже.

Вначале возникает физическая реакция, когда наступает актуализация. Земля под вами будет казаться украденной, за ней последует спиральное падение в бесконечную пропасть, каждый внутренний орган будет трепетать от спуска. Приземления нет, но ощущения прекратятся, и когда разум прояснится, там ничего не будет. Ненависть к себе сохраняется за то, что я глупая и наивная, но это ни на что не похоже.

И это потому, что разочарование — это все ментальное. В сознании есть зеркало, отражающее сфабрикованную реальность, но, когда жребий брошен, как только брошен камень и зеркало разбивается вдребезги, все кончено. Живописная фантазия этого человека разорвана на части, и остается только гадать, что делать.

Что портит эту ситуацию «девять путей в ад», так это тот факт, что в этот самый момент я искренне жалею, что вообще узнала правду. Таким образом, я могла бы оставаться в своем фантастическом мире, где существует блаженное представление, которое я выдумала о нас с Отисом.

Иногда лучше жить во лжи, чем смотреть в лицо сокрушительной правде.

Мне нужно, чтобы Отис позволил мне жить в мире, который я создала, где мы оба счастливы, мы вместе, все замечательно, и ничего этого не произошло, потому что Отис в моем представлении никогда бы не сделал ничего подобного.

Я слабая, и как бы сильно я ни ненавидела себя за это, я ненавижу себя еще больше за то, что не ненавижу его.

— Солги мне. Сделай это, — поддразниваю я, но он не клюет на наживку, и моя грудь наполняется покалыванием. — Черт возьми, сделай это. Скажи мне, что ты этого не делал! — Я кричу. Не думаю, что я когда-либо так повышала голос на кого-то, кто не является моей семьей, но я раздавлена и нахожу утешение в крике освобождения.

После всего этого он должен был это сделать? Испортить это для меня? Неужели он не знает, как трудно мне было смириться с мыслью о нас? Как он мог?

Как бы мне ни хотелось полностью обвинить его, я не могу. Я знаю, что несу часть вины на себе. Потому что правда в том, что я знаю Отиса, но я не знаю — знаю его. Я позволила себе заполнить пробелы, создать его версию без перекрестных ссылок на то, что существовало до меня.

Просто потому, что он был внутри меня, заставлял меня смеяться и улыбаться и заботился обо мне в качестве, выходящем за рамки его обязанностей, не означает, что я знаю его, и сегодняшние события сделали это более чем очевидным.