Чтение онлайн

– Нет, это наверняка не обломки русановского «Геркулеса». Скорее, обычное зверобойное судно. Норвежское? Датское? Шведское? Как ты думаешь, Александрос?

– А никак не думаю. Меня тогда еще не было.

– Ну и что? Ты разве не интересуешься историями великих открытий и биографиями великих людей? Разве не волнует твое сердце мужество первопроходцев?

– Волнует, но лишь в той мере, в какой это касается тебя и твоей судьбы.

– Какой-то ты скучный собеседник! Совсем не интересуешься географией!

– Я к тебе приставлен, а не к географии!

– Ну вот, мы сразу и обиделись… Правда, что ли, ничего не знаешь об этом судне и об экспедиции Русанова?

– Правда. Если хочешь узнать больше, сам думай, изучай, сопоставляй. На то ты и человек. А я – лишь дух служебный.

– Ладно, «дух служебный», не серчай…

Александрос промолчал.

Поужинав и накормив Черныша, Сашка устроил себе обычный теплый ночлег с двумя нодьями по бокам. Залез в спальник, положил под руку карабин и стал смотреть в небо.

…Первые несомненные следы экспедиции В. Русанова были обнаружены в 1934 году: на безымянном островке в архипелаге Мона топографы нашли столб с вырезанной на нем надписью «Геркулесъ 1913». Гораздо южнее, на безымянном островке в архипелаге Минина, были найдены перочинный ножик, расческа, патроны, компас, французская монета, маникюрные ножницы и обрывок рукописи В. Русанова. В составе экспедиции была женщина, невеста Русанова, француженка Жюльетта Жан-Соссин, геолог и медсестра по образованию. Возможно, монета и ножницы принадлежали ей.

На другой год, после тщательных поисков, на этом же островке были найдены обрывки одежды и рюкзака, испорченный фотоаппарат «Кодак», железные ложки, документы матросов Василия Попова и Александра Чухчина, именные часы Попова, дужка от очков (очки носил механик экспедиции Константин Семенов) и патроны десяти разных типов, от шести видов оружия. То есть, на острове останавливалась целая группа людей, и здесь произошло какое-то несчастье, заставившее некоторых бросить матросские книжки, патроны и личные вещи.

В 1970 годах экспедиция Дмитрия Шпаро нашла (в разных местах) поломанные нарты, изготовленные из остатков судового рангоута и медных судовых трубок, багор, крышку от патронного ящика и большое кострище на высоком берегу мыса Михайлова.

Плавник для костра на высоком берегу приходилось собирать внизу, у берега моря, так что кострище это носило явно сигнальный характер.

Следы экспедиции теряются в архипелаге Минина. Никто не был найден. Десять молодых сильных мужчин и одна женщина до сих пор считаются пропавшими без вести.

«Vivere non est necesse…»

32. Неожиданный визит

Часа через три Гарт проснулся от тявканья Черныша. Песцы и лисы не умеют лаять «очередями», как собаки. Они просто резко, отрывисто тявкают, но и этим единственным звуком умеют передать недовольство, испуг или радость.

Тявканье Гарт спросонок расценил как легкий испуг: зверек что-то неприятное увидел.

– В чем дело, Александрос, не знаешь?

– He-а. Я тоже чуток прикемарил… Ой, смотри-ка!

От серой глыбы разбитого парусника отделилась фигура большого медведя и остановилась, уткнув нос в береговую гальку.

Мигом слетели с охотника остатки сна. Быстрый взгляд на нодьи: обе дымятся, но ветер – с моря на сушу. «Босой» не чует.

Гарт хлопнул себя по нагрудному карману. Береста и зажигалка на месте, но ни зажечь новый огонь, ни раздуть его из углей нет времени. Умка уже спускался с береговых камней, направляясь к «лежбищу» человека.

«Точно по следам идет! Неужели на сапогах после такой выделки остался запах тюленя? Жаль, ракетницы нет, придется боевой патрон…»

Гарт передернул затвор карабина, загнав патрон в ствол. Привстал и сел на корточки, спружинив ноги. Непривычный звук не испугал медведя и не насторожил его.

Когда до зверя осталось шагов пять-шесть Гарт с громким криком прыгнул вперед и нажал спуск. Красный флажок огня из дула винтовки едва не коснулся медвежьего уха. Оглушительно бабахнул выстрел. Умка опешил и сел на задницу. Гарт заорал на него и передернул затвор. Гильза выскочила и тенькнула об голыш, новый патрон лег в ствол. «Босой» круто развернулся и с великой поспешностью скрылся за остовом разбитого судна.

Охотник поднялся на берег и увидел, что «босой» удирает со всех ног, да не вдоль берега, а ломанулся напрямик через тундру к проливу. Испуганные звери большей частью так и поступают. Бегут по своим следам туда, откуда пришли. Наверное, потому что там не было опасности.

Убедившись, что медведь бросился в воду и поплыл. Гарт вернулся и разжег нодью. Поставил на нее «кастрюлю-чайник» со свежей водой и кликнул песца.

– Иди сюда, мой сторож и спаситель! Премия тебе!

33. Тундровый женьшень и крачки

Пока Его Сиятельство уминал двойную порцию вяленой оленины, охотник позавтракал и еще раз, уже при ярком дневном свете, обследовал разбитую яхту, камни и тундру вокруг нее. Ничего нового не нашел, но увидел, что и сюда штормом выкатило ржавую мину и заклинило ее под килем судна.

Но двум смертям не бывать: мина наверняка пришла в негодность, иначе бы давно уже превратила старую шхуну в пыль.

Черныш неожиданно исчез. Спускаясь к морю, Гарт увидел своего шустрого друга в небольшой, окруженной камнями ложбине с протекавшим вдоль нее тоненьким ручейком. Песец с увлечением копался в земле, что-то там находил, подбрасывал вверх, подхватывал и разгрызал.

«Мышкует, – решил Гарт, – вот же утроба ненасытная. Ведь только что до отвала мяса наелся!»

Но подойдя ближе, Гарт увидел заросли невысокого ярко-зеленого растения с плотными яйцевидными листьями и желтым цветком на крепком стебле. Черныш выкапывал корешки этого растения и с удовольствием их поедал.

Золотой корень!

А по-научному – «родиола розовая», лекарственное растение с широким спектром антимикробного и тонизирующего действия. Встречается от гор Алтая до гор Бырранга, но на Крайнем Севере это достаточно высокое растение приобретает карликовую форму и едва вырастает на пять-шесть сантиметров от уровня земли. Лекарственные свойства его, однако, не меняются.

Гарт очистил палочкой нескольких кустиков и отломил с горсть толстеньких, ветвистых корешков, покрытых золотистого цвета корой. Наверное, из-за окраски корней, напоминающих цветом «бронзовую» краску или кристаллы пирита, это растение и получило свое название.