Чтение онлайн

Покуда Феофан нежился в кроватке и принюхивался к аромату бразильского молотого, успевала прибежать запыхавшаяся и вспотевшая почта. Молодая жена старалась вовсю, потому что таких старых козлов да при таких деньжищах надо было искать в Волопаевске с овчарками. А тут сам подвернулся, как упустить?..

Вот и сегодня, томясь в ожидании свеженьких скандалов местного и не только значения, Поскребышев силился припомнить вчерашние посиделки в Доме литераторов. Что-то смутно подсказывало ему, что на посиделках этих случилось нечто совершенно нетривиальное. Но как Феофан Савельевич не тужился, кроме вопящего о нарзане Копейкина, ничего вспомнить не мог.

Наконец, ему надоело напрягать, все еще плавающие в спиртовом тумане, извилины.

— Что ж это я голову себе ломаю? — удивился он. — А хоть и приключилось вчера что, какая разница? Проснулся дома, не в вытрезвителе, уж только этому порадоваться надо. А тут еще и по дороге домой морду никто не начистил. Лепота!

В прихожей хлопнула дверь, и через секунду на пороге спальни возникла с вытаращенными глазами Полина, жена его.

— Что, почту сперли?! — выматерился Поскребышев.

— Нет, — осторожно покачала головой Полина. — Тебе повестка.

"Вот оно! — ухнуло под коленки Феофаново сердце. — Чуяла душа неладное, знала, подколодная, что натворил я вчерась чудесов, раз в милицию вызывают. Знать бы только за что"?

— Во сколько хоть явиться надо? — глухо спросил Поскребышев.

— К одиннадцати.

— А сейчас сколько.

— А столько же.

— Что, они там, в ментовке, сдурели совсем. Как же я…

— Так ведь не из милиции повестка, — прошептала Полина, — из военкомата. Приказывают явиться на призывной пункт.

— Новости! — пробормотал Феофан, выбираясь из-под одеяла. — Неужто на переподготовку упечь удумали? А хрена им с перченой редькой!

— Милый, не нервничал бы так, — попыталась успокоить его супруга. Может, они хотят, чтобы ты перед призывниками выступил? Как-никак, ты у нас в городе единственный про войну пишешь.

— А и то, — задумчиво наморщил лоб Поскребышев. — Сейчас это модно литераторов на мероприятия зазывать для престижу и, так сказать, большей серьезности. Да и перед подрастающим поколением иногда полезно выступить с пламенной патриотической речью. Глядишь, кто из городских властей рвение мое и приметит, да заказик подбросит. Ладно, тащи из шкафа костюм. Может, и не поздно еще…

На призывном пункте царила суматоха. Шустрые лейтенантики строили новобранцев в шеренги, лаясь приказами, созвучными с отборным матом. За высокой колючепроволочной стеной белугами ревели мамаши, да ополоумевшие от горя девицы пытались штурмом взять военкоматовские ворота, охраняемые двумя матерыми сержантами-сверхсрочниками.

Феофан Савельевич протиснулся сквозь толпу и показал одному из сержантов повестку.

— Чому запизднылыся?! — рявкнул страж ворот. — Нэгайно бижыть до майора. Пэршый повэрх, висимнадцята кимната.

— А чего вы на меня орете? — возмутился Поскребышев. — Я вам не сопляк, я, может быть, известный в городе писатель.

— Ну то й що з того? Зараз пысьмэнныкив, як цуцэнят недовтоплэнных. Куды нэ плюнь, на пысаку попадэш.

И для большей наглядности сержант сплюнул себе под ноги, но смачный его плевок снесло ветром прямо на феофанов ботинок.

— Во! — восхищенно сказал сержант, — А я що казав?!

— Ну, знаете, — возмутился Поскребышев, — это настоящее хамство. Сперва приглашают, а потом в душу плюют.

Сверхсрочник с удивлением воззрился на феофановы ноги и пробормотал:

— Чув, що инколы душа у пъятки уходыть, а щобы вона там завжды иснувала — упэршэ бачу.

Феофан Савельевич резко развернулся на каблуках и двинулся прочь. Подобных издевательств он терпеть не желал. И от кого? От этакого быдла?

Но тут за его спиной раздался грозный вопль:

— Стий! Стрэляты буду!

Истошно заверещали девицы, бросаясь врассыпную, словно тараканы, учуявшие дихлофос. Феофан остановился, оглянулся через плечо, увидел перекошенную хохляцкую рожу и пистолет в руке, дулом упертый в небо, ощутил свою душу в пятках и в один миг оказался подле ворот.

— Вызывали? — заискивающе улыбаясь, спросил он.

— Ты куда собрался? — на чистом русском спросил сержант. — Дуй к майору, раз повестка пришла.

— Добрэ, добрэ, я зараз! Одну мыть. — Усердно закивал Поскребышев и рванулся к двухэтажному зданию военкомата.

Он без труда отыскал восемнадцатый кабинет с медной табличкой, на которой пулевыми отверстиями было выбито: "Майор Живодеров", и аккуратненько постучался ноготком в бронированную дверь.

— Пароль! — раздалось из-за брони.

— Простите? — опешил Поскребышев.

— Прощаю, — ответили с той стороны, и дверь сама собой отворилась.

Феофан решительно переступил порог и увидел лысоватого розовощекого мужика с майорскими погонами на засаленном кителе. Майор сидел за монитором компьютера и, усердно давя на клавиши, забрасывал гранатами каких-то свиней, крест-накрест опоясанных пулеметными лентами.

— Виндикатор! — не отрываясь от монитора, радостно сообщил военком. Потрясная стрелялка.

— Индикатор? — переспросил Поскребышев.

— Да, нет… Виндикатор. Игрушка такая.

Феофан Савельевич тупо воззрился на экран, где истекающие кровью свиньи вопили матерные слова и яростно отстреливались от надвигающегося на них кошмара в виде вооруженного до зубов красавчика в солнцезащитных очках на носу.

— За что вы их так? — спросил Феофан. — Это же свиньи, не люди.

— Да, — согласился Живодеров. — Зараза еще та. С одного выстрела не уложишь. По ним лучше с уменьшителя лупить. А потом, как жабу, хрясь каблуком — только кишки во все стороны!

И он показал на экране, как это делается. Действительно, выглядело впечатляюще.

— А у нас на вооружении таких штуковин нет? — заинтересованно спросил Поскребышев.

— Эх, — махнул рукой военком. — Кабы было, разве мы перед Америкой унижались-то? Шарахнули бы один раз, а потом всех скопом — каблуком! Только мокрое место и оста…

Тут майор резко вскинул голову и, удивленно воззрясь на Феофана, спросил:

— Ты кто?

— Я? Я — литератор. Феофан Савельевич Поскребышев. Вы меня выступить перед призывниками пригласили.