Чтение онлайн

Это одностороннее побоище продолжалось минут двенадцать - пятнадцать. Уотсон не нанес ни единого удара и лишь старался увертываться. Когда он в минуты передышки, кружась между столами, делал попытки продвинуться к выходу, - люди с меловыми физиономиями хватали его за полы и отбрасывали назад под размахнувшуюся десницу Пэтси. Время от времени - и это повторялось бесконечное множество раз - он обхватывал Пэтси, клал на обе лопатки, опять начинал кружить его и подталкивать к двери; в направлении к этой цели он каждый раз продвигался на длину упавшего тела.

В конце концов, без шапки, с растрепавшимися волосами, окровавленным носом и подбитым глазом, Уотсон выскочил на тротуар и попал в объятия полисмена.

– Арестуйте этого человека, - задыхаясь, выговорил Уотсон.

– Алло, Пэтси, - сказал полисмен, - из-за чего перепалка?

– Алло, Чарли, - был ответ.
– Этот тип входит...

– Арестуйте этого человека, полицейский!
– повторил Уотсон.

– Пошел, пошел! Проваливай!
– сказал Пэтси.

– Проваливай!
– добавил полисмен.
– Если не уйдешь, я тебя арестую.

– Не уйду, пока вы не арестуете этого человека. Он произвел на меня нападение, учинил ничем не вызванное насилие.

– Так ли это, Пэтси?
– спросил полисмен.

– Пет. Я все расскажу тебе, Чарли, и, клянусь богом, у меня есть на это свидетели. Сижу я это в своей кухне за миской супа, как вдруг входит этот парень и начинает со мной шутки шутить. Сроду я его не видел раньше! Он был пьян...

– Посмотрите на меня, полицейский, - запротестовал возмущенный социолог.
– Разве я пьян?

Полицейский окинул его угрюмым, враждебным взглядом и кивнул Пэтси в знак того, что он может продолжать.

– Этот парнюга начинает приставать ко мне. "Я Тим Мак-Грэт, - говорит он, - и могу сделать с тобой все, что мне вздумается. Вскидывай руки!" Я улыбнулся, а он двинул меня раз и другой и пролил мой суп. Посмотри на мой глаз. Я чуть живой!

– Как вы поступите, полицейский?
– спросил Уотсон.

– Иди, иди, убирайся!
– послышалось в ответ.
– Не то я, как пить дать, арестую тебя!

Тут в Картере Уотсоне вспыхнула возмущенная гражданская добродетель.

– Господин полицейский, я протестую...

Но в тот же миг полицейский схватил его за руку и дернул так свирепо, что чуть не опрокинул его наземь.

– Пойдем, ты арестован!

– Арестуйте же и его!
– потребовал Уотсон.

– Черта с два!
– был ответ.
– Ты зачем напал на него, когда он мирно доедал свой суп?

II

Картер Уотсон был непритворно взбешен. Он не только подвергся беспричинному нападению, сильным побоям и аресту, но и все без исключения утренние газеты вышли с мрачными описаниями его пьяной ссоры с владельцем пресловутого "Вандома". Ни одна печатная строка не сообщала правды и не соответствовала действительности. Пэтси Хоран и его присные описали драку со всеми подробностями. Неоспоримо устанавливалось лишь одно - что Картер Уотсон был пьян. Его будто бы трижды выбрасывали в водосточную канаву, - и три раза возвращался он назад, с кровожадным намерением разнести заведение впрах. ВЫДАЮЩИЙСЯ СОЦИОЛОГ АРЕСТОВАН В ПЬЯНОМ ВИДЕ, - гласил заголовок на первой странице одной из газет, сопровождавшийся его собственным портретом крупного размера. Другие заголовки гласили:

КАРТЕР УОТСОН ДОМОГАЕТСЯ

ЗВАНИЯ ЧЕМПИОНА!

КАРТЕР УОТСОН ПОЛУЧИЛ ПО ЗАСЛУГАМ!

ИЗВЕСТНЫЙ СОЦИОЛОГ ТЩИТСЯ РАЗГРОМИТЬ

КАФЕ СОМНИТЕЛЬНОЙ РЕПУТАЦИИ!

КАРТЕР УОТСОН ПОБИТ ПЭТСИ ХОРАНОМ

В ТРИ РАУНДА!

Выпущенный на поруки, Картер Уотсон на следующее же утро явился в полицейский суд в качестве ответчика по жалобе: "Народ против Картера Уотсона, обвиняемого в нападении на некого Пэтси Хорана и, в избиении оного". Но прежде чем приступить к делу, прокурор, которому платят за обвинение всех обидчиков "народа", отвел Уотсона в сторону и завел с ним приватный разговор.

– Отчего бы не прекратить дело?
– сказал прокурор.
– Я дал бы вам такой совет, мистер Уотсон: обменяйтесь рукопожатием с мистером Хораном и помиритесь, и мы это дело тут же замнем. Одно слово судье - и возбужденное против вас дело будет прекращено.

– Но я не желаю его замять, - последовал ответ.
– Ваша обязанность, кажется, заключается в том, чтобы вести против меня обвинение, а не в том, чтобы предлагать мне помириться с этим... этим субъектом!

– О, я буду вас обвинять, не беспокойтесь!
– резко возразил прокурор.

– Вам придется также вести обвинение и против этого Пэтси Хорана, предупредил Уотсон, - я хочу, чтоб и его арестовали за учиненное на меня нападение и побои.

– Лучше бы вам обменяться рукопожатием и прекратить дело, - повторил прокурор, и на этот раз в его голосе послышалась чуть ли не угроза.

Оба дела были назначены к слушанию через неделю, у полицейского судьи Уитберга.

– У тебя нет шансов выиграть дело, - сказал Уотсону старинный друг его детства, бывший директор самой крупной газеты города.
– Каждому известно, что этот субъект напал на тебя. Он пользуется самой дурной репутацией. Но последнее обстоятельство нисколько тебе не поможет. Оба дела будут прекращены. И только потому, что ты - это ты. Заурядного человека осудили бы.

– Ничего не понимаю!
– возразил озадаченный социолог.
– Этот субъект без всякого предупреждения набросился на меня и жестоко избил. Я не нанес ему ни одного удара. Я...

– Это к делу не относится, - оборвал его собеседник.

– Что же относится, в таком случае?

– А вот я тебе объясню. В данный момент ты восстал против местной полиции и всей политической машины. Кто ты такой? Это не постоянное твое местожительство. Ты живешь за городом. Здесь у тебя нет избирательного ценза. Еще меньше у тебя влияния на избирателей. А владелец этого кабака командует многочисленными избирателями в своем околотке - у него этих голосов, что бус на нитке, и очень длинной нитке!

– Не хочешь ли ты сказать мне, что судья Уитберг способен попрать святыню своего долга и своей присяги, отпустив на волю это животное?

– Увидишь сам, - мрачно, ответил приятель.
– О, он это сделает искусно! Он вынесет архизаконное, архиюридическое решение, изобилующее всеми имеющимися в нашем лексиконе терминами права и справедливости.

– Но существуют же газеты!
– вскричал Уотсон.

– В данное время они не воюют с администрацией. Они разделают тебя под орех. Смотри, как они уже навредили тебе!

– Стало быть, эти полицейские молодчики не напишут правды в протоколе?

– Они напишут что-нибудь настолько приближающееся к истине, чтобы публика поверила им. Разве ты не знаешь, что они пишут отчеты по инструкциям, какие им даются? Им прикажут исказить или прикрасить истину и от тебя мало что останется после того, как они сделают это. Лучше теперь же ликвидировать дело. Ты влип в скверную историю!

– Но дело ведь назначено к слушанию?

– Скажи лишь слово, и они замнут его. Человек не может бороться с машиной, если равносильная машина не стоит за его спиной!