Чтение онлайн

Организованный хаос, который встречал гостей независимо от времени.

На стенах цвета сливочного масла с зеленым плющом по бордюру висели в рамках снимки виноградника, семейные фото и несколько картин их любимых местных художников. Полки старого шкафа прогибались под тяжестью кулинарных книг, журналов и фотографий. В керамических вазах на подоконниках стояли сухие подсолнечники и лаванда.

Над большой плитой ярко сияла медная вытяжка. Пустые винные бутылки с этикетками «Майлиос», как солдаты, выстроились наверху всех шкафов, некоторые датировались семидесятыми, когда винодельня только открылась. Старый холодильник был заклеен выцветшими фотографиями, открытками и рецептами.

Перед глазами пронеслось воспоминание: бабушка стоит с чем-то вкусненьким только что из духовки.

Здесь до сих пор ощущалось присутствие Грейс Митчелл, и Натали тяжело опустилась на стул.

— Ты в порядке? — Дедушка шевельнул бровями.

— Да. Просто странно. — Она сняла очки и вытерла глаза. Дедушка доставал продукты из холодильника. — Такое ощущение, как будто она до сих пор здесь. Как будто в любую минуту войдет в эту дверь.

Вместе с Николь.

Дедушка повозился с банкой майонеза, поставил ее на столешницу и, грустно улыбаясь, повернулся к Николь.

— У меня было несколько лет, чтобы привыкнуть к тому, что не войдет.

Пять лет назад посреди ночи раздался телефонный звонок.

Натали пошла посмотреть, в чем дело, потому что в такое время звонят только с плохими новостями. Она обнаружила отца с матерью в их спальне, в объятиях друг друга. Зрелище было таким поразительным, что она тихонько ахнула, выдав свое присутствие, и родители сразу же отпрянули в стороны.

Впервые после смерти Николь Натали видела в отцовских глазах слезы. И впервые за почти вечность она видела, что родители демонстрируют хоть какую-то привязанность.

— Должно быть, ты сильно скучаешь по ней, деда.

— Каждый день. Но она в лучшем мире.

— Мне жаль, что я не приехала на похороны.

Она почти не рассматривала этот вариант, мысль о возвращении в Калифорнию была слишком невыносимой. На самом деле, насколько она помнила, родители сами настояли, чтобы она не ехала.

«Не хочу снова испытать все это, упаси Боже», — пробормотал папа. За годы он пристрастился к этому присловью.

Приближались экзамены перед последним годом учебы в колледже, и Натали не спорила. В итоге отец поехал один.

— Не переживай. Я тоже не любитель похорон. — Дед кивнул на хлебницу. — Возьми хлеб и помоги мне. Я не очень хорошо управляюсь с готовкой, а Сара по пятницам не работает.

После того, как в июне ее мир рухнул, Натали не готовила для себя, предпочитая заказывать еду или довольствуясь яичницей-болтуньей или супом.

Может быть, на следующей неделе она будет готовить для дедушки, как только даст обещание не спалить кухню. Однажды летом они чуть не сделали именно это. Николь забыла поставить таймер, они пошли на улицу играть и забыли про печенье в духовке. Через час в кухне было полно дыма, а печенье напоминало угольки.

— Сара?

Натали достала несколько ломтиков цельнозернового хлеба и принялась делать сэндвичи, пока дедушка заваривал чай.

— Ты должна помнить Сару, — сказал дед. — Маму Таннера. Она много лет работает здесь.

— О, миссис Коллинз, — кивнула Натали. Экономка всегда была приветлива и с интересом слушала о жизни Натали в Нью-Йорке.

Захватив свой обед, они вышли через французские двери в просторное патио.

Слева огромные дубы обеспечивали тень. Покрытые сочной зеленой травой холмы спускались к речке, которая текла вдоль границы земель к маленькому озеру, где они когда-то ловили и выпускали обратно радужную форель. Ухоженный сад постепенно уступал место рядам виноградных лоз.

— Помнишь это?

Дедушка опустился в удобный шезлонг и довольно вздохнул.

— Здесь так красиво.

И безмятежно. Неимоверно, блаженно безмятежно.

Возможно, здесь она сможет справиться с трудностями. Возможно, она нашла место, где сможет успокоиться.

И, может быть, исцелиться.

— Я не сказал Таннеру, что ты приедешь, — признался дедушка с лукавой улыбкой. — Хотел его удивить.

— Надо сказать, у тебя получилось. — Натали выдвинула кресло и опустилась на мягкое сиденье в голубую полоску. — Он был очень удивлен. И, думаю, не слишком приятно.

Дедушка сердито фыркнул:

— Таннер немного грубоват, но у него доброе сердце.

— Мы говорим про одного человека? — Натали надела солнечные очки и откинулась на мягкую спинку. — Потому что Таннер Коллинз, которого я только что встретила, был грубее наждачной бумаги, и непохоже, чтобы у него вообще было сердце.

— Ну... — Дедушка наклонился вперед, развязал свои коричневые рабочие ботинки, скинул их, снял красные носки и пошевелил длинными шишковатыми пальцами. — Он оттает.

Он откусил огромный кусок сэндвича и вытер губы рукавом клетчатой рубашки.

— Чем именно он тут занимается?

Она была слишком занята, уклоняясь от стрел, летевших из глаз Таннера, чтобы спрашивать.

— Таннер? — хохотнул дед. — А как же, он тут всем заправляет.

А-а. Таннер и есть тот бог, о котором говорил отец. Значит, скорее всего, они будут часто видеться.

Ее улыбка быстро растаяла.

— Итак, Натали Грейс. — Дедушка поставил чашку на стол. — Чем ты занималась с тех пор, как я видел тебя в последний раз?

Натали начала рассказывать, не забывая о еде. Почему-то она решила, что суровому мужчине будет не интересно слушать про выпускные вечера и балы дебютанток, которые ее заставляли посещать, про ее учебу в Гарвардской школе бизнеса, но он хотел знать обо всем. И каким-то непостижимым образом понимал, когда она увиливала от прямого ответа, чего-то не договаривала и избегала правды.

— Я слышал, что намечается свадьба, — заметил он и посмотрел на ее руку. — Но не вижу кольца.

Натали скрестила ноги и постаралась не обращать внимания на стеснение в груди. Она набрала полные легкие свежего воздуха и отстранилась от неприятных мыслей.

— В начале лета мы разорвали помолвку. Это были непростые месяцы.

— Заметно. Ты едва ли улыбнулась с тех пор, как поздоровалась.

Она перевела взгляд на ряды винограда за сверкающим бассейном. Вдалеке среди лоз перемещались люди, по дорогам следом за трактором носились собаки. Прохладный ветерок овевал лицо.

— Я тебя расстроил.

— Нет. — Она сжала его руку. — Вовсе нет. Я просто думала, как рада вернуться сюда.

— Что ж, тогда хорошо. — Он скрестил руки на груди и улыбнулся. — Я никогда не умел не лезть в чужие дела. Но если понадобится, я всегда готов тебя выслушать.