Чтение онлайн

— Мне нужно поговорить с вами, — сказала я, когда мы оказались на небольшом расстоянии от остальных, и, подняв глаза, почти утонула в глубине его ярких зелёно-жёлтых глаз.

Его взгляд горел нетерпением, волнением, решимостью. А теперь, после моих слов, в нём появилась и подозрительность.

— Мне тоже нужно поговорить с вами, леди Валаре, — судя по всему, остальные всё ещё нас слышали, но это не продлится долго.

О чём?

О том, что я нападаю на Барбару? Что она вообще ему сказала прямо перед их поцелуем?

Всю дорогу к пруду я оставалась растерянной, временами даже не улавливая смысл его слов, и он это замечал. Рука, лежавшая поверх моей ладони, всё сильнее нагревалась, становилась тяжелее, а сам он рядом окаменел, храня напряжённое молчание.

— Как прошло твоё свидание с бароном Эскларом? — неожиданно спросил он, когда мы подошли к пруду, а затем свернул влево, на узкую каменную дорожку между густых кустов. — Здесь нас никто не услышит и не увидит.

Я оглянулась и поняла, что наблюдающие действительно остались где-то позади. Хотя они всё ещё были обращены в нашу сторону, их взгляды будто бы проходили мимо, не задерживаясь на нас.

Неужели здесь использовали ритуал для отвода глаз?! На природе?!

Это требовало бы колоссального магического резерва, особенно если учесть, что подобных свиданий было пятнадцать. Понадобилось бы несколько смен ритуалистов всего за три-четыре дня.

Пора!

— Вы об этом хотели поговорить? — спросила я прямо, делая глубокий вдох.

Он сузил глаза когда я ушла от ответа.

— Нет. И, честно говоря, твой ответ никак не изменит того, о чём я хотел с тобой поговорить. Просто... не сдержал любопытства, — произнёс он достаточно жёстко. — О чём ты хотела поговорить со мной, Миолина? Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне на "ты" и по имени.

Мою руку он не отпустил, несмотря на то что нас никто не видел. С удивительным упорством он продолжал вести меня куда-то дальше. Деревья вокруг становились всё выше, кустарники — гуще, и я уже давно не видела наших наблюдателей. Наверное, им казалось, будто мы всё ещё стоим где-то там, между деревьев.

Наконец мы добрались до места назначения — огромного, раскидистого дерева, чьи мощные ветви почти касались земли, образуя плотную тень. Листва шумела под порывами осеннего ветра, а у самого подножия дерева раскинулся ковёр из сотен, тысяч васильков.

Там, среди зарослей, скрывалась скамейка, к которой и подвёл меня Каэлис Арно.

— Я спал на этой скамейке почти трое суток, пока меня не нашли, перед отправкой в Иштавар. До последнего не верил, что родители могут отослать меня на столько лет, — хмыкнул он, проводя рукой по едва заметной резьбе на дереве.

Он оставил эту резьбу, когда был совсем мальчишкой?

— Ты хотела поговорить, — напомнил он, полностью разворачиваясь ко мне так, что наши колени касались друг друга.

Интимность этого момента буквально звенела в воздухе, хотя между нами случались и куда более… близкие прикосновения. Его феромон казался острым, невыносимым, совершенно не соответствующим размеренности и спокойствию происходящего.

— Помните, вы говорили мне, что я могу попросить о чём угодно, в пределах разумного? — спросила я, не позволяя себе ни моргнуть, ни отвести взгляд.

— Ты, Миолина. Обратись ко мне по имени, — и вновь уже знакомый, приказной тон.

— Помнишь… ты говорил мне, что я могу просить о чём угодно, в пределах разумного? — я не стала спорить, отчаянно желая выговориться — и о своей просьбе, и о Барбаре, и будь что будет.

Ожидание оказалось мучительнее самого разговора.

— Всё, что угодно, — повторил он твёрдо. Его тело напряглось, но в глазах зажглась отчаянная надежда.

Что он ожидал услышать?

— Вы... — я заметила, что он уже готов перебить меня, и сразу исправилась, не желая терять ни мгновения и не желая, чтобы между нами остались недомолвки. — Ты сказал, что не можешь менять законы... пока. Но когда сможешь, после своей свадьбы, я хочу, чтобы ты изменил их. Так, чтобы другие члены семьи могли претендовать на главенство рода, если действующий глава не справляется или вредит дому.

Моя грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Я волновалась, осознавая, что в этот миг, возможно, решается не только моя судьба, но и судьба многих, кто застрял под властью тех, кто тянет весь род вниз.

— Ты точно этого хочешь? Ты можешь попросить что угодно, Миолина. Что угодно, — повторил он, и тщательно скрываемая надежда слабо угасала в его глазах, а руки на коленях сжались в кулаки.

Я решительно кивнула.

— Да, я записала некоторые идеи и ограничения, хотя верю, что вы... ты и так примешь справедливый закон. Ты знаешь об этом куда больше меня.

Он слушал внимательно, но я видела что это было совсем не то, что он надеялся услышать. Думал ли он, что я попрошу у него разрешения остаться во дворце?

— Хорошо, а теперь ты выслушаешь меня, Миолина, — произнёс он жёстко.

— Конечно.

Я не знала почему, но ожидала, что он заговорит о Барбаре. Возможно, что она сказала обо мне что-то дурное.

— Я хочу быть с тобой полностью откровенным. С самого детства я представлял, какой будет моя будущая королева, и ты воплощаешь собой всё, чего я не хотел в своей жене, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза, и от этих слов я зло выдохнула, чувствуя острую боль.

— Ты слишком красива, привлекаешь слишком много внимания, куда бы ни вошла. Стоит тебе появиться в комнате — и все взгляды сразу обращаются к тебе. Ты постоянно подвергаешь себя опасности, не умеешь разговаривать, не умеешь просить помощи!

Что это?

— Но хуже всего то, что ты перевернула все мои представления о самом себе. Ты не видишь меня так, как все остальные женщины, хотя знаешь лучше них, в десятки раз. Ты знаешь меня даже лучше, чем мои родители. Рядом с тобой я не знаю и минуты покоя, не могу прятать свои настоящие эмоции, контроль, который даётся мне так легко с другими, с тобой просто не существует. Ты выводишь меня из себя, лишаешь разума. Я отчаянно хочу тебя, и одновременно схожу с ума. Я никогда не хотел такого будущего.

Его слова…

Он собирается попросить меня покинуть дворец? Я и так это сделаю.

Я отвернулась, сжимая кулаки, чувствуя, как меня мелко трясёт. Мужской феромон давил, подавлял, окружал, обволакивал, стараясь проникнуть в каждую клеточку моего тела, и я на секунду закрыла глаза, резко подавляя негласный приказ подойти. Дышать тут же стало легче.

— К чему вы ведёте? — спросила я жёстко, не желая больше ходить вокруг да около.

— Но хуже всего то, что я отчаянно желаю сделать тебя своей и не могу. Я пытался оттолкнуть тебя, стереть, уничтожить чувства, которых прежде никогда не испытывал и которых никогда не хотел узнать. И без которых я не смогу дальше жить, даже если это будет означать битву со всем остальным миром.