Чтение онлайн

— Так ты ж все уже знаешь…

— От других, — напомнила.

— А, шо это меняет, чуча?

— Я думала мы друзья…

— Если ты подумаешь своей хорошенькой головкой и прокрутишь все в памяти, то поймешь, шо камешек ентот, — его лапа ткнула в мою грудь, — с моей стороны намного больше, чем пресловутая дружба. А ты честного призрака обижаешь, — и наглая кошачья морда изобразила обиду. Актер.

— Я прошу ничего от меня не скрывать, — ответила тихо, усаживаясь за стол. — Я так понимаю, предлагаешь здесь с твоей армией устроить засаду?

— А ты хочешь предупредить тер Ассана? Он же тебя сразу отошлет из Академии. Портал откроет, а он это хорошо умеет, и ушлет. Да и потом, он сейчас занят тем, шо ловушки расставляет…

— Он не может не понимать, что здесь, — кивок в сторону коридорчика, — есть еще одна дверь, которую надо защитить.

— Ну вот мы и посмотрим, как он это делать будет. А сейчас тебя зовет госпожа Вирджиния в общежитие танцоров, — он повел усами по воздуху. — До полуночи приду за тобой, — и растворился в воздухе.

Меня же больше заботил предстоящий разговор с госпожой Вирджинией.

Общежития гудели, как обычно. И, пожалуй, ничего не говорило о том, что над всеми головами зависли тучи. Студиозы танцевали, читали стихи, рисовали, устраивали шутливые поединки, запускали в небо крылатых тварей…

— Так это правда, что о тебе говорят? — рядом со мной, пристроившись шаг в шаг, шел Атар.

— Смотря, что говорят, — пожав плечами, ответила, не сбавляя шага.

— Ну, что ты подстилка проректора…

Все-таки остановился и почувствовала, что недалеко стоящие студиозы также подались ближе к нам, но смотрела я только в темные глаза танцора. Они были глубокими и напоминали тот самый горький напиток, что так любил по утрам мэтр. И чем больше я смотрела в них, тем глубже проваливалась. Хороший он, пускай и играющий не с теми силами. Поддавшись внезапному желанию, сделала шаг ближе и не разрывая зрительного контакта, прошептала:

— Это не те силы, с которыми можно бездумно играть, Атар, — сердце под моей ладошкой забилось в разы быстрее. — Ты не станешь таким, как он, просто потому, что ты — это ты. Думай только об этом, — и также быстро отступила, и не глядя ни на кого, зашла в общежитие.

Чтобы тут же столкнуться с госпожой Вирджинией. Быстрый поклон и:

— Госпожа Вирджиния, вы меня искали?

Внимательный взгляд с головы до ног и вновь к глазам, затем тяжкий вздох:

— Не мне учить тебя жизни, Аиша, но надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, — я ожидала гнева, воспитательных речей, но не спокойствия и какого-то понимания. — Итак, основные гости покинут Академию завтра, едва поднимется солнце. Те, кто останутся, нужны тер Ассану, — продолжила она быстро.

А меня внезапно пронзила догадка: значит на кухню набег будет до открытия Зеркал, чтобы или скрыться, или впустить еще кого-нибудь…

— Приставленные к гостям элементали сообщают, что все в порядке, но ты пройдись и все проверь, — госпожа ключница вновь была строга и собрана. — Чтобы никаких сюрпризов они после себя не оставили, а дальше, — она замолчала на мгновение и, выдохнув, сказала: — А дальше будем смотреть по обстоятельствам.

— Аиша, — вдруг сказала она, остановившись, — ты какая-то не такая. Что-то случилось?

— Почему вы так думаете, госпожа Вирджиния?

— Ты … слишком в себе, — сказала она тихо. — Может, плохо себя чувствуешь? Опять приступ? — в ее голосе чувствовалось волнение.

— Нет, все хорошо, но, — выдохнув, договорила, — слишком много всего свалилось, — женщина кивнула понятливо, а затем погладив меня сказала:

— Ступай к себе, отдыхай, — и это мне, которая целый день баклуши била. Но возражать не собиралась, так как скоро должен был появиться Шатун.

Сумерки сгущались сильнее, чтобы опуститься на Академию ночным покрывалом. Впервые, за долгое время в Академии, я услышала, как каркали вороны. И в селе это наводило страх, заставляя сельчан осенять себя крестным знамением, что уж говорить про Академию… Вот и я сейчас, зажгла свечи, расставила их по подоконнику и, осенив себя знаком Единого, вернулась к книжке о банши. Перед вновь глазами замелькали образы тех времен…

Как обрубались Зеркала, чтобы никто не мог по ним проникнуть в уцелевшие города. Да и уничтожали пути на славу, так, что только Хранители и могли их восстановить, но тем было не до того…

Как прощались родители с детьми, оставляя их на стариков, и уходили…

Как женщины-банши, едва заходя в селение начинали сначала петь, а затем кричать, вызывая всех, кто был не чист. Они шли, пешком добираясь до людских поселений и убивали. Женщины вызывали, мужчины убивали. И так село за селом, город за городом, пока их совсем не осталось. Никто из ушедших банши не вернулся. Никто. Они уходили, зная, что никогда не вернутся…

Отложив книгу, смотрела на дрожащее пламя свечи.

Я могла понять, почему мой народ стал запретным и подлежащим уничтожению, но … понимала и банши. Когда на все наши города напали одновременно и погибли дети, причем в первую очередь именно они, это не способно ли вызвать ярость? А желание убивать? А желание причинить такую же боль, как испытывали сами дети и их родители?

Я не имела права винить ни одну из сторон, то было ужасное время. Жуткое. И поплатились за него все…

От тяжелых раздумий отвлек едва слышимый стук. Кого еще принесло? Шатуна вряд ли, этот вообще церемониям не обучен…

— Кто там?

— Это Варвара, то есть Мэриэй, — услышала и, поднявшись, подошла к двери, чтобы отворить:

— Что-то случилось? — спросила, вглядываясь в разноцветные глаза. К такому сложно привыкнуть.

— Поговорить хотела, пустишь? — она говорила тихо, но внимательно вглядывалась в мое лицо. Я отступила, пропуская гостью. Она прошла в комнату, огляделась, хмыкнула, увидев свечи на подоконники и, как я совсем недавно, осенила себя знаком Единого.

— Я не могла тебе рассказать раньше, — сказала девушка, вновь повернувшись ко мне, — не нарушив при этом клятвы. Понимаю, что со стороны все это выглядит странным, — молодая хранительница то и дело дергала собственную косу, — и не нужным, но…

— Но? — подбодрила ее.

— Так как дело касается тер Ассана, ты должна знать…

— Ну хотя бы ты не начинай, — воскликнула умоляюще, — о нас уже только ленивый не говорит!

— Я сейчас не о вашем поцелуе перед всей Академией говорю, — по ее лицу скользнула чуточку ехидная, но все-таки довольная усмешка. — А о том, что случится в ближайшее время. Я — Чтец. Передо мной бессмысленно скрывать свои настоящие эмоции, я их вижу, слышу, чувствую. Или читаю, как открытую книгу, — она говорила четко, жестко, прямо. И я видела, как менялось ее лицо, да и вся фигура: становясь словно выше, опаснее. — Называй, как сама сочтешь нужным. У меня нет времени ждать, пока вы разберетесь в собственных чувствах, — и она подняла руку, заставляя меня умолкнуть, — которые, несомненно есть. Тер Ассан собирается пожертвовать собой. Да, ты об этом слышала. Но, то, о чем он умолчал: Тьма и ее приспешники слабы именно в тот момент, когда пожирают собственную жертву, — пауза, внимательный взгляд на меня, — и как ты понимаешь, жертва при этом не должна трепыхаться и уж тем более не должна давать отпор…