Чтение онлайн

А можно… можно попытаться пробиться к Волину.

Мысль была безумной. Абсолютно, клинически безумной. Она представила его ледяное лицо, каким видела мельком сегодня вечером. Спокойное, равнодушное, отстранённое. Он даже не заметил её, когда её терроризировали в двух шагах от его машины. Что она скажет ему? «Здравствуйте, я серая мышь из подвала (так высшее руководство называло опен-спейсы на первом и втором этажах), дайте миллион, а то коллекторы убьют отца»?

Он вышвырнет её вон. Даже слушать не станет.

Но других вариантов не было.

Агата закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений.

Утро было серым и мокрым – ноябрь во всю господствовал за окном.

Агата встала раньше обычного, хотя почти не спала. Долго стояла перед мутным зеркалом в прихожей, рассматривая себя. Очки, пучок, серая водолазка, чёрные брюки. Униформа незаметности.

Она сняла очки. В отражении на неё смотрела красивая девушка с тонкими чертами лица и большими серыми глазами. Красивая, но загнанная. Под глазами синяки от бессонницы, губы потрескались, кожа бледная.

— Если не попробую, — шепнула она себе, — то потом буду жалеть всю жизнь.

Она оделась тщательнее обычного. Всё те же дешёвые вещи, но хотя бы отглаженные, без пятен. Волосы убрала в тугой пучок — так строже, серьёзнее. Очки надела, но другие — те, что чуть дороже, купленные когда-то давно, в прошлой жизни, для важных мероприятий. В них она выглядела почти интеллигентно.

Взяла сумку, в которую накануне положила диплом. Просто так. На всякий случай. Как талисман.

Тётя Рая провожала её в коридоре. Обняла, перекрестила.

— Держись, дочка. Я сегодня в церковь схожу, свечку за тебя поставлю. За здравие.

— Спасибо, тёть Рай.

Агата вышла на улицу. Серое утро, моросит дождь. Люди спешат по делам, никто не обращает ни на кого внимания. В метро она прокручивала в голове варианты: сначала попросить займ под зарплату у своего начальника. А если откажут — попытаться прорваться к Волину. Это безумие, но отступать некуда.

Она вышла из метро у офисного здания. Стеклянные двери, охрана, вечно спешащие люди. Агата достала пропуск, но в сумке его не оказалось. Она застыла, лихорадочно роясь — телефон, кошелёк, ключи, диплом, зеркало, снова телефон. Пропуска не было.

— Чёрт! — выдохнула она.

Оставила дома. Точно оставила дома.

Придётся идти через ресепшен, выписывать временный. Ещё больше времени, ещё больше нервов. Агата выдохнула, закрыла сумку и шагнула к дверям.

Она была настолько сосредоточена на своих мыслях, на том, что скажет охране, на прокручивании вариантов разговора с начальником, что не смотрела под ноги. Только когда нога зацепилась за порожек — тот самый, дурацкий порожек, о который она спотыкалась каждое утро, — было поздно.

Агата полетела вперёд, выпустив из рук сумку. Содержимое разлетелось по мокрому полу холла, туфля слетела с ноги, очки съехали набок.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — зашипела она, пытаясь встать и одновременно поймать очки.

Она стояла на коленях в грязной луже, оставшейся от чужих ботинок, собирая мокрые предметы, когда чья-то рука — в идеально выглаженном рукаве дорогого пиджака — протянула ей упавшее зеркало.

— Ваше, — раздался ледяной голос сверху.

Агата подняла голову.

И застыла.

Перед ней стоял Волин.

Высокий, безупречный, в чёрном пальто, с мокрыми от дождя волосами и холодными светлыми глазами. Он смотрел на неё сверху вниз с лёгким недоумением, будто на странный экспонат в музее. Рядом с ним застыл его зам — тот самый высокий мужчина в костюме, которого Агата видела в столовой.

— Спасибо, — выдохнула она, принимая зеркальце дрожащими руками. — Извините, я сейчас… Я мигом…

Она судорожно собирала бумаги, чувствуя, как горит лицо. Очки совсем съехали, пучок растрепался, на штаны в области коленок сверкали темными пятнами от слякоти. Идиллия.

Волин не уходил. Он стоял и смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на зама.

— Петров, — сказал он вдруг своим ледяным тоном, которым, наверное, подписывал приказы об увольнении. — Помните, что я сказал вчера?

— Э… — зам замялся. — Если позволите, Александр Сергеевич, вы вчера много чего говорили…

— Я сказал, — Волин смотрел прямо на Агату, — что первого, кто войдёт в эту дверь сегодня утром, я возьму помощником. Любого. Хоть уборщицу.

Агата замерла с мокрым проездным в руках.

— Первый, кто вошёл, — медленно повторил Волин, — это она.

Зам открыл рот и закрыл.

— Эту? — выдохнул он. — Александр Сергеевич, вы серьёзно? Она же… она с пола сейчас…

— Я серьёзен, как никогда, — оборвал его Волин. Он перевёл взгляд на Агату, и в его глазах не было ни капли насмешки. Только сталь. — Через час чтобы были в приёмной на тридцать третьем этаже. Испытательный срок — неделя. Опоздаете — уволю. Не справитесь — уволю. Вопросы?

Агата смотрела на него снизу вверх, сидя на мокром асфальте, с растрёпанным пучком и папкой в руках, и не могла произнести ни слова.

— Вопросов нет, — ответил за неё Волин. — Петров, проследи и введи в курс дела. — И, развернувшись, пошёл к стеклянным дверям, бросив через плечо: — Через час, девушка. Не заставляйте себя ждать.

Он ушёл. Зам, Петров Степан Георгиевич, ещё пару секунд смотрел на Агату с выражением «я ничего не понимаю, но спорить не буду», потом рванул следом.

Агата осталась одна на мокром полу, среди не до конца собранных предметов из сумки, с бешено колотящимся сердцем и одной мыслью в голове:

«Что только что произошло?»

POV Волин

Утро не задалось с самого начала.

Александр Волин стоял у окна в своём кабинете на тридцать третьем этаже и смотрел на серое, затянутое ноябрьской дымкой небо. Столица раскинулась внизу, как огромный муравейник — миллионы людей, машин, проблем. Обычно вид с высоты успокаивал, давал ощущение контроля. Но сегодня не помогало.

Голова гудела после бессонной ночи. Опять этот дурацкий тендер, опять поставщики пытаются надурить, опять отчёты, цифры, бесконечные встречи. Иногда ему казалось, что он уже не человек, а просто машина по переработке информации и принятию решений.