Чтение онлайн

"Следи за светом".

Этой же ночью ко мне прошёл кошмар.

Я стою в толпе непонятных существ. Толи зверей, толи людей. Я сам один из них. У нас длинные шеи, как у диплодоков. Мы стоим на идеально ровной зелёной поверхности, и все, как один, смотрим на идеально желтое солнце, на идеальном голубом небе. Солнце приближается. По мере приближения от него с грохотом отделяются звезды поменьше, а от них ещё, ещё и ещё. Вскоре над нами гремит и полыхает весь небосвод. Но внимание всех по-прежнему сосредоточено на самой большой и яркой центральной фигуре. Фигура - не солнце. Это наш Корабль.

Откуда я знаю? Это мой сон. Прошу не забывать.

В небе идеально горит и разваливается Космическая орбитальная станция. Она уже так близко, что я могу различить охваченный огнём капитанский мостик и силуэт человека за оплавившимся стеклом, которое тут же трескается и разлетается. Это я. Силуэт - это я. Один вопрос: я что - Капитан? Я смотрю с земли (Земли?) на голубоглазого? себя. Я стою за искрящимся пультом управления моего? приближавшегося к толпе непонятных существ Корабля, и нахожу там кареглазого себя. И в следующее мгновение Мир взрывается коричнево-голубой кляксой.

Я кричу и просыпаюсь, каждый раз. Однажды я напугал отца этим воплем ужаса, но рассказывать о кошмаре не стал. Сказал, что просто приснился страшный сон и, что уже забыл детали. Я и так опасен для окружающих, так что обойдутся как-нибудь без моих бредовых сновидений. Со временем я научился контролировать себя: не вскрикивать после "взрыва Мира". А вот не просыпаться в холодном поту - нет, не научился.

Я солгал отцу, сказав, что не помню деталей. Ещё как помню. И каждый раз кошмар обрастает новыми. Но разве сны не имеют способности стираться по утрам? Почему мои не такие?

Тогда, в тайной комнате, я видел, как наяву, ядерный гриб и язвы на лице Мити. Позже нашёл объяснение этому в кислородной недостаточности. А что сейчас? По ночам экономят на воздухе? Бред.

Экономить стали на пайке. И проблема эта тревожит меня не меньше кошмара. Суточную норму урезали почти вдвое. Отец говорит о какой-то "временной вынужденной мере", напрямую связанной с сокращением числа экспедиций и, что скоро всё вернется в прежнее русло. Хочется верить.

А между тем он очень изменился. Стал больше проводить времени со мной, даже по будням. Объясняет это безупречной работой всех систем. Кроме бытовых приборов, кои ремонтируем теперь каждый день, да не по одному, а разговариваем мало. Раньше он был очень словоохотлив, почти все старые земные выражения и словечки, я услышал от него, а нынче их вовсе настало. Больше просто наблюдает за мной.

Вроде рации... Да, точно, чинили рации с ним. Незнакомые слова и противоречивые мысли не покидали моей головы даже за делом.

"Зачем тебе уши?".

Но я всегда старался держать их в узде, а тогда, видимо, сильно увлекся процессом, и, как бы между прочим, сказал:

– Он прятался в шахте вентиляции над ангаром. Дождался пока все уйдут, и угнал танкер.

Сказал, опомнился, прикусил язык. Подумал, что мой Старший устроит взбучку. Ведь поделись я этой догадкой раньше, намного раньше, и возможно Митю поймали бы. Но вместо этого отец сказал:

– Его не воротишь. Прошлое не изменить.

Я задумался и спросил:

– А Землю?

Папа не ответил, попросил передать микросхему и велел идти спать.

С тех пор он смотрит на меня по-другому, словно выпрашивает, чтобы я рассказал, поведал тайну, известную мне одному, или ждёт откровения. В его глазах появился блеск, подобный тому, что я заметил впервые у лучшего друга в вечер расставания, и я не могу придумать название, подобрать правильное слово тому, что вижу в них, тому, что чувствую.

Я не знаю верного слова.

Карие глаза отца блестят, словно наполнены слезами. Только вот нет их, слез то.

Так и живём.

"Понарошку".

Сегодня, впервые за долгое время, я проснулся без порыва сдержать крик. Очередной серии кошмара не привиделось. Ночь вообще прошла без сновидений, и я выспался, как младенец. И голова ясная - ясная. Хорошо, это очень хорошо.

– Отец!
– Радостно кричу я, отстегиваясь от постели.

В ответ тишина, и только незнакомый звук нарушает её.

Наверное, отец на очередной внеплановой планерке у Капитана. В последние время Старшие зачастили собираться вместе.

Я подплываю к "стерильному" шкафчику, открываю его, достаю пакет, вынимаю из него влажную салфетку и... Замираю.

Звук, что показался мне незнакомым, я... Я просто забыл его. Я не слышал его больше двух лет.

Разворачиваюсь.

Входная дверь распахнута настежь. И она зовёт меня.

Конец.