ПОНЕДЕЛЬНИК
Шрифт:
ведь его никогда и не существовало. Тебе приятно, что все это осталось в прошлом. Однако
чувства полного освобождения нет. Да, хорошо, что боль отступила, а раны зажили, но, как
ни старайся, отогнать мысль о подвохе все-таки не удается. И несмотря на удачное
избавление, внутри тебя, подобно бездомным в привокзальном зале ожидания, сидят лишь
пустота да вялое предчувствие чего-то нехорошего впереди.
Дом Адель расположен неподалеку от гостиницы «Центральной», то есть примерно в
получасе ходьбы от того места, где ты находишься сейчас, и тебе намного удобнее пройтись
пешком, чем пользоваться наземным транспортом. На улице, правда, морозно, но ты
решаешь, что небольшая прогулка все-таки не помешает. Тем более, дорога уже известна и
тобой проверена, – надо всего лишь, минуя травмпункт, добраться до гостиницы, а затем
одолеть еще пару маленьких переулков. Мороз щиплет нос, щеки, но это бодрит.
Без приключений добираешься до улицы, на которой живет Адель Семенова, и сразу
замечаешь ее дом – единственную высокую постройку во всем квартале. Это современное
шестиэтажное здание, светло-желтый окрас которого еще не успел поблекнуть, и ты даже не
сомневаешься, что купить или снять здесь квартиру могут только обеспеченные люди. Тебя
посещают циничные мысли: сколько зарабатывает оперная дива? оставил ли Сысой
наследство? помогает ли Адель финансово мэр города? Ты также не совсем понимаешь,
почему Сысой Беленький, приехав в Вышний, снял гостиничный номер, а не остановился у
жены или отца. Правда, во время вашего первого разговора Адель обмолвилась, что хочет
расстаться с Сысоем. Возможно, причина как раз в этом.
Дом Адель обнесен железной оградой, и ты сообщаешь о цели своего визита охраннику в
будке у ворот. Тот пропускает тебя кивком головы, предварительно небрежно оглядев, но
стоило лишь продвинуться на несколько шагов, как он бросает в спину:
– Госпожа Семенова сейчас дома, но вряд ли сможет принять.
Ты не свернешь на полпути. Если Адель никого не хочет видеть, пусть сообщит тебе об
этом лично. Однако, приближаясь к нужному подъезду, ты осознаешь, что слова охранника,
по-видимому, были истолкованы тобой не совсем верно. Около дома стоит несколько
патрульных машин с отталкивающе распахнутыми настежь дверьми, ты замечаешь «скорую
помощь», разворачивающуюся во дворе, здесь толпятся люди в военной форме, у всех
подавленный вид, – явно что-то случилось. Никто, правда, не обращает на тебя внимания, и
ты беспрепятственно заходишь в подъезд. Квартира Адель Семеновой на четвертом этаже,
лифт заблокирован, приходится воспользоваться лестницей.
Несчастье случилось на третьем этаже. Проходишь мимо полуоткрытой двери в одну из
квартир, и неодолимый приступ любопытства подтягивает тебя заглянуть, узнать, что же
произошло, – это банальный интерес зеваки, которому свойственно забываться и извлекать
удовольствие из чужого горя. Ты видишь кусок дорого обставленной прихожей, спины
людей в милицейской форме: они тихо переговариваются, один из них делает какие-то
пометы в блокнот, чуть расступаются, и теперь ты рассматриваешь смерть. Погиб человек в
инвалидном кресле: его лицо окровавлено, а голова торчит из стеклянной двери, которую он,
видимо, протаранил. Это Степан Михайлович Беленький – мэр города Вышнего.
– Что вы здесь делаете? – слышишь ты знакомый мужской голос.
Оборачиваешься и видишь за собой Филиппа. Он не разозлен и не раздосадован, скорее,
просто удивлен, встретив тебя здесь. Его лицо с крупными чертами, тем не менее, кажется
тебе приветливым.
– Я к Адель, - объясняешь несколько смущенно, ведь тебя застали за подглядыванием.
– Она вас позвала? – удивляется Филипп.
97
– Нет. Мы вчера договорились, что я как-нибудь зайду…
Уловив мысль, Филипп кивает. Затем берет тебя под руку и отводит от двери.
– Не следует вам здесь находиться, - говорит он тихо. – Сейчас вы не поможете. Степан
Михайлович умер, а тело обнаружила Адель, буквально только что. Она сейчас в ужасном
состоянии. Я уложил ее в кровать, чтобы она набралась сил перед всеми расспросами. Какая
трагедия, - заключает Филипп, - сначала муж, теперь свекор, и брат сумасшедший…
– Никита? – уточняешь ты.
– Да. Может быть, вы не знали, но он постепенно сходит с ума. Жаль, хороший парень.
Филипп достает из заднего кармана брюк пачку иностранных сигарет и глядит на нее
рассеянно. Он явно думает о чем-то другом. Громко шмыгает носом и обращается к тебе уже
с мягкой улыбкой:
– Пусть Адель отдохнет. Может, составите мне компанию? Я хочу выйти на улицу
покурить.
Ты соглашаешься. Во дворе вы находите пустынное место, Филипп закуривает, но тебе
сигарету не предлагает. Он задумчив и как будто подавлен. Пуховик на его груди распахнут,
а ты, напротив, уже дрожишь от холода, кутаясь в свое тонкое пальтецо и натягивая пониже
вязанную шапку. Некоторое время вы молчите.
– У него могли быть враги, - неожиданно прерывает тишину Филипп. – Вы же в курсе, оба
сына Степана Михайловича тоже мертвы. И работа не самая безопасная. Говорят, причина
смерти – удар в затылок тупым предметом. Но несчастный случай все же не исключен… И
их осталось трое.
Филипп печально хмыкает.
– В смысле? – спрашиваешь ты.
– Да умирают все, - громко поясняет Филипп. – Много лет назад все мы были молодыми
душой романтиками. Сысой ведь рассказывал вам об отцах города Вышнего?
– Нет, - отвечаешь ты, пряча глаза.
– Так называемыми отцами города были наши родители: Степан Михайлович – отец