Чтение онлайн

– Как же я сразу не догадался, что вы с Адель заодно? Коллега Сысоя! А я-то все удивлялся,

почему никогда раньше о тебе не слышал. Заставить меня поверить, что Беленький все еще

жив – это умно, не спорю. Но вы, ребята, проиграли.

– Я не понимаю, – слабо защищаешься ты.

Этот ужас – мучения агонизирующей совести. Но казнь уже не остановить.

– Да ладно тебе играть. Все, хватит. Я сам видел, как Сысой умер. Мы договорились

встретиться в троллейбусном парке, но тут явился этот психованный Никита. Я тогда

подумал – какая удача, пристрелю обоих зайцев разом. А потом… Смешно, в общем, вышло.

– Сысой упал, - шепчешь ты.

– Точно! – Филипп опять смеется. – Хотел повалить Никиту на землю, чтобы я его не

пристрелил, а сам грохнулся на эту статуэтку. И я идиот. Бегу такой к ним, стреляю и в тот

же момент поскальзываюсь. Три полных идиота.

– Пули попали в часы, - говоришь ты еще тише.

Душка в страхе бежит, и путь ей преграждает высокий косогор.

– Какая осведомленность! – он одобрительно кивает головой, но уже через секунду грозно

спрашивает, - Где 28jx?

– Что?

– Где вещество?!

– Я не знаю, - ты действительно не знаешь.

– Хватит со мной шутить, - убийственно цедит Филипп. – Я все равно тебя пристрелю –

это вопрос времени. Отвечай, куда Адель дела пробирку!

– Какую пробирку? – ты оттягиваешь время. Ты отчаянно пытаешься вспомнить, куда

делся пистолет Адель. Тот самый, что она тебе вручила пару дней назад для самозащиты. Он

где-то здесь, в квартире. Куда тебя угораздило его спрятать?!

Ощущение времени и пространства медленно покидает душку. У косогора она и

умирает.

Филипп разозлен не на шутку:

– Пробирку с 28jx. Мы еще долго будем играть? А как насчет раздробленной коленной

чашечки? Хочешь? Могу устроить.

Филипп целится тебе в ногу.

– Подождите! – вспыхнула слабая надежда.

– В последний раз спрашиваю – где 28jx?

– Это такая пробирка с зеленой жидкостью? – твой голос и руки, и колени – все дрожит.

– Такая пробирка с зеленой жидкостью, - передразнивает Филипп. – Кругом одни идиоты.

Да! Да! Где она?!

– Там, - ты указываешь на шляпную коробку.

После этого частицы измельченной душки сливаются с вечностью. Казнь окончена.

Противник недоверчив и молчит. Продолжая целиться в тебя, Филипп медленно идет к

кровати, а ты, воспользовавшись этим, осторожно делаешь несколько шагов в сторону двери.

– Стой на месте, - шепчет Филипп, в его глазах сверкает что-то безумное. – Если пробирка

не там, я тебя сразу прикончу. Мне уже на все наплевать.

135

Ты повинуешься. Тебе очень страшно. Надо было сразу бежать из города, – клянешь себя

за глупое промедление.

Готовься!

– Так-так, - Филипп снова улыбается. – И деньги здесь! Какая неосторожность. Это все с

банковского счета Сысоя?

– Не знаю, - отвечаешь ты подавленно. – Это коробка Адель.

– Ах! Как не стыдно переваливать все на женщину? – он с укором щелкает языком. –

Ничего, с ней я еще разберусь. Я вот все никак в голову не возьму, зачем тебе понадобилось

надевать на себя шмотки Сысоя? Хотя сработало. Я действительно поверил, что он жив.

– Это одежда Адель.

– Ну хватит уже. Где она?

Целься!

Тебе стыдно отвечать. Возможно, Адель умерла. Но это-то как раз меньше всего волнует.

Тебе стыдно признаться в собственном уродстве. Ты даже злишься на девушку за то, что она

втянула тебя в какую-то сумасшедшую историю. Это она во всем виновата. Тебе страшно.

– Где Адель? – громко и зло повторяет Филипп. Он целится тебе прямо в грудь.

– Не знаю! Не знаю! – кричишь в истерике. Ты чувствуешь, как по ногам бежит струйка

мочи. Теплая, колючая.

– Ничтожество, - брезгливо шепчет Филипп. – Какое ничтожество Адель выбрала себе в

напарники.

– Не знаю! Не знаю! – орешь ты сквозь рыдания.

Пли!

Как быстро и неожиданно это произошло. В ту же секунду, когда он нажал на курок

своего пистолета, из дверного проема с бессильным криком: «Филипп, нет!», метнулась сама

Адель. Казалось, ее большие карие глаза стали еще больше – возможно, из-за печали, но это

точно был не страх. Скорее, печаль и решимость. Да, именно. Решительная печаль.

Печальная решимость. Адель прикрыла тебя своим телом, и изголодавшийся металл пули

вонзился именно в ее грудь, а не в твою. Девушка упала на тебя, в твои руки, и медленно

сползла на пол. Филипп отреагировал странно. Просто замер. Его глаза тоже были широко

раскрыты, в них ясно читались удивление и боль осознания. Он понимал, что случайно

застрелил ту, которую любил. Как ни пытался он убедить себя, что ненавидит Адель, он все

равно ее любил. И случайно застрелил.

Внимание! Текст реальности изменен. Текст реальности изменен. Прекратить

операцию.

Ты растерянно высишься над телом Адель.

Она еще жива: мучаясь болью, по-детски сворачивается калачиком и что-то шепчет.

Пистолет Филиппа звякнул о паркет. Мужчина падает около нее на колени, порывисто

хватает в свои объятия и стонет.

– Прости меня. Прости. Что я наделал?!

Вы оба видите ее ясное лицо. Девушка слабо улыбается. Глаза полуоткрыты.

– Я такая глупая, - шепчет тихо-тихо. – Всех запутала.

Затем, наверное, Адель вспомнила, что она все-таки известная актриса, красиво откинула

голову и умерла.

136

Пока Филипп мнет еще горячее тело любимой и с громким стоном утыкается лицом в ее