Чтение онлайн

правда, деньги на разработки игр со времен сказок Пушкина мне дают японцы.

ВЕДЕНЯПИН: Виртуальные сказки Пушкина, благодаря ним вы впервые и прославились,

насколько мне известно. Расскажите.

СНИГИРЬ: Да. Я выиграл творческий конкурс, который проводился совместно Россией и

Японией, выступил с идеей создания виртуального сериала по всем пяти сказкам Пушкина.

Этот конкурс являлся частью программы празднования юбилея поэта. Предполагалось, что в

сериале будет совмещена игра живых актеров и мир, полностью созданный при помощи

компьютерной графики. Но японская, субсидирующая сторона предложила всех персонажей

сделать виртуальными, по-моему, замечательное решение, так в результате и случилось.

Вообще очень люблю сказки Пушкина и очень рад, что этот проект состоялся. А уже после

японская компания Камуикотан1 предложила мне работу в области разработки игр, и я

согласился, но только при одном условии, что смогу и в дальнейшем использовать в качестве

основы для своих проектов русскую литературу. Именно поэтому я так болезненно

воспринимаю обвинения в надругательстве над нашей классикой, в то время как, по-моему,

занимаюсь как раз ее пропагандой, и на зарубежном рынке, и среди русской молодежи.

Другое дело, что происходит это вот в такой нетрадиционной форме. Но, на мой взгляд, она

наиболее актуальна в данный момент времени.

СВЕТЛАНА: А…

ВЕДЕНЯПИН: Подождите, Светлана. Миша, скажите, вы ведь по образованию художник?

СНИГИРЬ: Ага. Суриковка.

ВЕДЕНЯПИН: Провокационный вопрос. Как вы считаете, можно ли расценивать ваше

стремление переводить литературу на язык конкретных образов продолжением незримой

войны между художниками и писателями, говорящими, по сути, на разных языках?

СНИГИРЬ: В смысле? Вы хотите сказать, что мои компьютерные игры – это военная

операция, то есть путем их создания я упрочиваю позиции художников и наношу удар

писателям?

ВЕДЕНЯПИН: Примерно так.

СНИГИРЬ: Любопытная версия. Не знаю. Как художник я не испытываю к писателям

ненависти, даже подсознательной или каких-либо других негативных эмоций. И не как

художник. Но все же вы затронули тему, которая мне отчасти близка. Работая в сфере

виртуальных развлечений, я не могу не замечать, что с развитием технологий, языковые

образы – по крайней мере в развлекательной сфере – уступают место, как вы выразились,

конкретным образам. За счет телевидения, кино, видео, компьютеров, Интернета аудитория

теряет привычку к созданию собственных образов, воображение современных потребителей

информации очень пассивно – всю образную информацию вам подают в готовом виде, как

товар. Это очень любопытная тенденция. Сфера образных развлечений год от года будет

только развиваться, следовательно, воображение, такое актуальное в эпоху доминирования

литературы, либо впадет в атавистическую спячку, либо нейтрализуется, либо…

ВЕДЕНЯПИН: Что «либо»? Почему вы вдруг замолчали?

СНИГИРЬ: Это очень интересно. Я совершенно забыл о производителях в сфере образных

развлечений, ведь их-то воображение все равно должно функционировать, чтобы процесс

продолжался. То есть, забегая в далекое будущее, мы будем иметь следующий расклад сил.

Массовая аудитория с атрофированным воображением в силу привычки потреблять образы

без личных усилий; и бизнес-тузы в сфере производства образов, в некоторой степени

монополисты воображения. Но ведь и их собственное воображение атрофируется.

ВЕДЕНЯПИН: Разве?

1 «Старое болото, где обитают боги»; заимствовано из рассказа Тацуаки Исигуро «2 мая 1991 года…»

126

СНИГИРЬ: Конечно. Сами посудите, в активном состоянии воображение будет пребывать

только у непосредственных производителей образной информации, грубо говоря, у

художников нового поколения, разработчиков такой информации. Таким образом, именно

они станут монополистами воображения, именно в их сознании окажется сосредоточена вся

власть будущего. Лично меня, как разработчика конкретных образов, это радует.

ВЕДЕНЯПИН: Эк, батенька, вас занесло.

СНИГИРЬ: Меня еще интересует роль молодого поколения в будущем. Например, вы,

Михаил…

ВЕДЕНЯПИН: Но-но!

СНИГИРЬ: Ну, подождите. Вы принадлежите к старшему поколению, оперирующему

языковыми образами, иными словами, вы воспитаны на литературе, на буквах. Но ведь уже

появилось поколение реципиентов, для которых буквы не актуальны, новое поколение

ориентируется на образы. Высокая популярность всевозможных клипов, компьютерных игр,

кино и тому подобного именно среди молодежи говорит, прежде всего, о том, что это и есть

их язык. То есть их язык – образы. Вот, де, молодежь страдает бескультурьем, не желает

читать книги, не ходит в музеи, но ведь новое поколение изначально народилось и выросло в

принципиально новых информационных условиях, – молодые люди просто не могут иначе.

Они говорят на другом языке и мыслят иным способом. Языковой текст для них не актуален,

живопись и скульптура – чересчур статичны, и только образы эры высоких технологий

имеют смысл.

ВЕДЕНЯПИН: А воображение молодежи подвижно или пассивно?

СНИГИРЬ: Полагаю, это зависит от природной склонности либо к потреблению образов,

либо к их созданию. Пусть уж психологи разбираются. Ясно, что в будущем успеха добьются

именно те, кто образы производит, кто умеет их контролировать и подчинять себе.

ВЕДЕНЯПИН: А книги? Что будет с книгами? Своими виртуально-литературными играми

вы на самом деле провозглашаете смерть книжной культуры, литературы?

СНИГИРЬ: И не думал. Я люблю читать, люблю книги. Но мое мнение не так уж важно.

Если вы принадлежите к поколению людей, для которых авторитет книги непререкаем, то я