Чтение онлайн

Большинство русскоязычных жителей Украины и, конечно, Крыма встречали все эти события с озабоченностью. Кто они, люди, определяющие дальнейшую судьбу страны? Зарождается что-то такое, чего нужно бояться? Неужели шовинисты на Майдане одержали верх? Неужели продолжается традиция основанной в 1929 году ОУН («Организации украинских националистов»), выступавшей с антироссийскими лозунгами, согласно которым русских нужно вешать на фонарных столбах? Определенно, «Конгресс украинских националистов» позиционирует себя как официальный преемник этой организации. И хотя государственное российское телевидение в своих репортажах делало ставку на страх и немало его усиливало, считать эту сложную ситуацию плодом российской пропаганды значит ничего не понимать в данном вопросе как с исторической, так и с политической точки зрения.

Ошибочно полагать, будто все люди на свете ничего не желают так страстно, как относиться к Западу и жить по его правилам. Нравится это людям на Западе или нет: принимая всерьез права человека, нельзя считать себя мерилом всего.

Итак, дальнейшая хронология событий: 27 февраля в Крыму происходит смена власти, обстоятельства которой выглядят сомнительно. Бесспорно лишь то, что в феврале перед парламентом Симферополя состоялось две демонстрации, одна – в поддержку Киева, и составляли ее по большей части крымские татары, а другая против Киева, в ней в основном принимали участие казаки с пророссийскими лозунгами. Во время этих демонстраций два человека погибли: от сердечного приступа скончался пожилой мужчина и одна женщина была «растоптана» толпой. Также было зафиксировано несколько раненых. Поводом для митингов послужило объявление о внеочередном заседании крымского парламента, на повестке дня которого стояли решения, направленные против киевского правительства. Это заседание так и не состоялось, якобы ввиду недостаточного количества участников. Ранним февральским утром здание парламента было занято вооруженными силами неустановленной принадлежности. На фотографиях можно видеть так называемые «силы самообороны», а также милицию в униформе. По заявлениям Киева, там также находились замаскированные российские военные, однако Москва данные предположения отвергает. Как бы то ни было, но над зданием парламента немедленно поднимается российский флаг, и его обитатели – по аналогии с действиями протестантов на Майдане – отказываются от любых переговоров с действующим премьер-министром Крыма, который в тот же день смещается с должности парламентским решением. Киев выражает сомнения в правомерности таких действий, поскольку заседание не было публичным. Журналисты не имели доступа в зал, и если посмотреть на количество фактически присутствующих на заседании депутатов, возникает вопрос о кворуме. На 25 мая назначается референдум, в котором население сможет высказаться относительно будущего курса развития Крыма. Позднее дата была перенесена на 16 марта. По результатам этого референдума временное правительство Крыма посылает запрос Российской Федерации на присоединение, заявка принимается, и вхождение Крыма в состав России закрепляется торжественной церемонией в Москве.

США и ЕС вводят санкции и не прекращают стращать Россию новыми наказаниями. Даже если не принимать в расчет официально опубликованные результаты о 97 %, высказавшихся за присоединение Крыма к Российской Федерации, многое свидетельствует о том, что на тот момент большая часть населения Крыма действительно была настроена против киевского правительства и желала сближения с Россией. Научно-исследовательский центр «Pew» – авторитетный американский институт исследования общественного мнения – в начале мая 2014 года опубликовал результаты опросов, проведенных в апреле 2014 года в Крыму. Согласно этим данным, 91 % опрошенного населения подтвердил, что референдум был проведен законно и без принуждения. 88 % высказались за то, чтобы Киев признал результаты референдума, а значит и отсоединение Крыма. Кроме того, 93 % высказали свое доверие Путину, а 92 % опрошенных заявили, что Россия играет позитивную роль в жизни Крыма.

В то время я выступала с циклом лекций в одном крупном немецком городе и после обычного обсуждения вопросов со слушателями дала интервью своему коллеге из одной крупной немецкой газеты. Все прошло гладко, коллегиально и профессионально. В газете должен был появиться следующий текст:

Вопрос: Госпожа Кроне-Шмальц, как вы считаете, Россия забрала себе Крым, чтобы как-то компенсировать потерю Украины?

Ответ: Здесь речь все-таки идет не о шахматной партии. Было бы гораздо полезнее не лицемерить в вопросах внешней политики, не прикрывать собственные интересы моральными или гуманитарными целями, выставляя их лучше, чем они есть. В случае с Украиной для всех участников было бы значительно лучше найти приемлемое решение и избавить страну от выбора между прозападной ориентацией и Россией.

Вопрос: Разумно ли со стороны Путина присвоение Крыма?

Ответ: Крым – изначально русская земля. То, что сделал Путин, это не присвоение территории, а самооборона в условиях жесткого дефицита времени. Я упрекаю Запад в том, что он не смог правильно оценить значимость полуострова для России – в эмоциональном, военном, геостратегическом планах. Нельзя просто игнорировать такие вещи. Кроме того, проведя множество бесед с правозащитниками, я считаю претензии к России, которая якобы нарушила международное право, необоснованными. Ввод санкций не решает вопроса – при невыясненных обстоятельствах такие меры всегда бьют мимо.

Вопрос: Однако Путин явно недооценил реакцию Запада?

Ответ: Какой политик обращает внимание на протесты? Даже президенты США Буш и Обама этого не делали. Дело в том, что на Западе Россию всегда либо не принимают всерьез, либо игнорируют. Так что не следует удивляться, что Москва реагирует так, как реагирует. Для нее недопустимо, чтобы рядом с Черноморским флотом внезапно появились силы НАТО. Я очень надеюсь, что конфликт будет решен мирным путем.

К удивлению коллег и начальника отдела, после вмешательства главного редактора это интервью не было напечатано. Совершенно явно, дело было не в том, что для него не хватило места в выпуске.

В интервью я вскользь затронула тему международного права, что в данном случае сыграло решающую роль. Ведь такие выражения, как «нарушение международного права» и «аннексия», в отношении России сейчас у всех на устах, однако всё не так просто. Термин «аннексия» имеет очень весомое значение, поскольку дает международному сообществу право на военное вмешательство. Другими словами, если речь идет об аннексии, то можно пренебречь основным принципом международного права – запретом на насилие. Вы, вероятно, помните ситуацию 1991 года, когда Ирак под предводительством Саддама Хусейна аннексировал Кувейт. Это был классический пример аннексии. Иракцы захватили иностранную территорию и включили ее в состав своей страны. Сегодня мы все знаем, к чему это привело: массивный военный удар по Ираку, война. Поэтому это очень важно – обращаться с языком и терминологией максимально точно и аккуратно.

Нарушила ли Россия международно-правовые притязания Украины? Да. К такому заключению пришел юрист-криминалист и специалист по философии права Рейнхард Меркель (FAZ [Frankfurter Allgemeine Zeitung] от 7.04.2014). Однако ситуация, как он весьма выразительно объясняет, достаточно сложная: «Россия аннексировала Крым? Нет. Противоречил ли референдум в Крыму и отделение от Украины нормам международного права? Нет. Были ли они законны? Нет; они нарушили Конституцию Украины (но это не относится к области международного права). Должна была Россия отказаться от присоединения Крыма из-за неконституционного подхода? Нет». Ибо какое отношение Россия имеет к Конституции Украины? «Тем не менее военное присутствие России в Крыму за пределами арендованных территорий было незаконным и противоречило международному праву. Разве из этого не следует, что отсоединение Крыма, совершенное только благодаря военному присутствию, было недействительным и, таким образом, его последующее присоединение к России – не более чем замаскированная аннексия? Нет».

По словам Меркель, то, что произошло в Крыму, было отделением, расколом, декларацией независимости, утвержденными на референдуме. После голосования Крым подал заявку на вступление в Российскую Федерацию, и Москва согласилась. Несмотря на обильную критику, можно заявить, что здесь существуют значительные отличия от насильственного захвата земель, как в случае с Кувейтом, потому с термином аннексии следует обходиться крайне осторожно. Я повторяю, это чрезвычайно важно, поскольку аннексия разрешает международному сообществу военное вмешательство.

Теперь о понятиях сецессии и референдума. Гражданский конфликт – это вопрос национального законодательства, а не международного права. Если каталонцы в Испании хотят отделиться, то тем самым они идут против испанского законодательства, но не противоречат международному праву. То же самое было в Шотландии, чей парламент только благодаря компромиссу с центральным правительством (точная формулировка запроса была продиктована Лондоном) смог получить законное основание для проведения референдума, состоявшегося в сентябре 2014 года. Отсоединение так и не состоялось из-за небольшого перевеса сторонников единства, составивших 55 % голосовавших. В любом случае, это не было вопросом международного права. Международное право не занимается вопросом сецессии. Поэтому отнеситесь скептически, если вам будут говорить, что международное право сецессию запрещает. Сецессия не является субъектом международного права, ее не разрешают и не запрещают. Ведь это логично и поддается в конечном счете довольно простому объяснению. Принципиальная разница между международным правом и национальным законодательством заключается в том, что законодательная и исполнительная власти в государстве действуют в едином направлении.

Государства сами задают правила и сами же следят за их соблюдением. Очевидно, что превращать свою собственную территорию в диспозицию – не в интересах государства. Поэтому сецессию невозможно разрешить.

Но государства также не могут ее запретить, иначе запрет противоречил бы общепризнанному праву на самоопределение. В свою очередь, право на самоопределение фигурирует в международном праве. Например, утверждение «международное право не дает населению Крыма права на отделение» является верным, однако вывод, что это противоречит международному праву, – неправильный, зато дает прекрасную почву для политизирования этого вопроса. К примеру: права на сецессию нет, референдум является нарушением международного права, следовательно, считается недействительным, а значит присоединение Крыма к России – это не более чем аннексия со стороны России. Такой вывод звучит вполне логично, не правда ли? Тем не менее это в корне неверно. Подобным словопроизводством и творится политика. А журналисты нужны в нашей системе для того, чтобы все это объяснять.