Чтение онлайн

Его лоб прижимается к моему, его тяжелое дыхание обдаёт моё лицо, когда он шепчет: — Я помню тебя.

Я смотрю в его глаза, которые кажутся бесконечными в тени. — Я никогда не забывала.

— Леона, — стонет он, проводя руками по моей груди и сжимая под тонкой тканью свитера. Как только я выгибаюсь навстречу его прикосновению, его руки опускаются ниже, находят пояс моих джинсов и ищут пуговицу, которая освободит меня от их плена.

— Не называй меня так, — задыхаюсь я, выгибая бедра, когда его рука скользит внутрь моих джинсов, слишком нетерпеливая, чтобы задерживаться на такую мелочь, как снятие штанов.

Он проводит пальцем по киске, собирая влагу, которая, я уверена, пропитала мои трусики, прежде чем нажать на клитор, и это восхитительное давление разрывает все узы, которые еще связывали меня со здравомыслием. Он опирается на локоть, ухмыляясь мне, в то время как другая его рука продолжает творить своё волшебство.

— О? — Он убирает палец от моего клитора и начинает скользить по резинке моих трусиков, дразня меня. — А как бы ты хотела, чтобы я тебя называл?

Я стону в отчаянии, наклоняя бёдра к этим пальцам, которые остаются раздражающе близко, но недостаточно. — Ты знаешь, чего я хочу.

Один палец скользит по киске, но отступает, не углубляясь дальше.

— Я хочу, чтобы ты это сказала. — Его глаза блестят от страсти и озорства, как бенгальские огни в День Независимости. Его палец скользит в мою щель, раскрывая меня для него, но он замирает у входа, вызывая меня ответить. — Я хочу, чтобы ты умоляла.

— Лео, — шепчу я, инстинктивно прижимаясь к нему. — Я хочу, чтобы ты называл меня Лео. И чтобы перестал дразнить меня. Сейчас же.

— Я знал, что тебе нравится это имя.

Его палец наконец проникает в меня, изгибаясь и поглаживая все нужные места, что только разжигает пламя еще сильнее, и я боюсь, что сгорю.

Мои ногти оставляют полосы на его лопатках. Я убеждена, что если не держаться за его плоть, то растворюсь в экстазе от его прикосновений.

Его большой палец поглаживает мой клитор в такт его движениям, и я выгибаюсь навстречу ему, и он убирает руку. Недовольный стон вырывается из моих губ.

— Каллум, пожалуйста.

— Ты такая требовательная, Лео. — Он втягивает пальцы в рот и сосет. В его горле вибрирует гул одобрения. — Мне нравится эта версия тебя.

Он отступает от кровати, но наклоняется вперед, чтобы обхватить мои брюки за пояс и потянуть, снимая джинсы. Я опьянена ощущением его взгляда, блуждающего по длине моих бёдер. Его пальцы прослеживают призрачный путь. Он делал то же самое, когда мы были моложе. В то время как другие мужчины заставляли меня скрывать самые интимные части своего тела, он всегда прикасался к каждому сантиметру с почтением. С желанием.

Его исследование останавливается на шве моего нижнего белья, и он приподнимает бровь, когда кладет одну ногу, а затем другую на свои плечи, прижимаясь поцелуем к изгибу каждой, прежде чем начинает стягивать черное кружево с моей попки.

— Ты не должна была показывать мне это утром. — Он медленно снимает их с моих ног, останавливаясь у моих лодыжек. — Я чувствую, как сильно ты меня хочешь, Лео, и это возбуждает настолько, что я едва могу это выдержать. Я думал об этих трусиках всё утро. — С этими словами он снимает их и позволяет моим ногам упасть по обе стороны.

Однако свёрток черного кружева он сует в задний карман, а на его лице появляется хитрая улыбка.

— Я оставлю их себе. — Я не могу контролировать звук, который вырывается из моих легких, где-то между стоном, вздохом и криком, но он сводит его с ума.

Я лежу перед ним, и не чувствую ни капли стыда. Вместо этого меня поглощает сильное желание, пронизывающее вены. Он хватает одну ногу и перебрасывает ее через другую, переворачивая меня на бок.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, его зубы впиваются в мою задницу, и я вскрикиваю от удовольствия. Он покрывает её нежным прикосновением своих губ, а затем улыбается мне.

— Моя любимая часть тебя. Я рад, что ты ее сохранила. — Татуировка в виде трилистника после двенадцати лет стала лишь темным пятном на моей ягодице, но он гладит ее мозолистым большим пальцем, будто это чудо.

Я сделала её поздно ночью, в Дублине, после нескольких стаканов Baby Guinness и большого энтузиазма со стороны Каллума.

Это воспоминание наполняет моё сердце теплом, которое только усиливает интенсивность момента. Он наклоняется вперед, удерживая равновесие надо мной.

Когда он снова прижимается губами к моим, я чувствую на его языке слабый привкус себя, от чего между ног начинает пульсировать, и я отчаянно вожусь с его молнией. Его рука скользит с моего обнаженного бедра под свитер, находит грудь и сжимает её, а его большой палец грубо скользит по моему соску через тонкое кружево бюстгальтера. Я снова переворачиваюсь на спину, раздвигая бёдра. Он встаёт между ними, как будто никогда и не уходил.

Я судорожно спускаю его брюки, а он смеется.

— Почему ты так торопишься, любовь моя? Я хочу не торопиться с тобой. — Он откидывается назад, подтягивая мой свитер вверх. — Я так по тебе скучал.

Эмоции настолько сильны, что я просто киваю. Последнее, что я вижу, прежде чем мой свитер скользит по голове и закрывает мне вид, — это его ленивая улыбка и тусклые лучи света, отражающиеся в его глазах.

Его зубы скользят по моему соску, еще до того, как я освобождаюсь от свитера. Пока он проводит языком по кружеву, его рука ласкает другой сосок, сжимая и поворачивая его именно так, как я всегда любила. Либо он помнит, либо чертовски догадливый.

Я ставлю на первое.

Его рот перемещается к моей груди, целуя и покусывая, от чего по моей чувствительной коже пробегают мурашки.

Его золотистые волосы мерцают в лунном свете, я провожу по ним пальцами, любуясь тем, как они блестят. Он издаёт низкий одобрительный звук — словно я коснулась нужного места — и я повторяю движение, тяну чуть сильнее.

Мой взгляд опускается на мышцы его спины, когда он продвигается ниже. Они двигаются с хищной плавностью, перечёркнутые алыми следами — там, где прошлись мои ногти. Я так заворожена шириной его плеч, что почти забываю про свой живот. Про серебристые полосы, которые он теперь может увидеть.

Я могла бы сделать вид, что их нет. Я пытаюсь. Но он покрывает их лёгкими поцелуями, и сердце поднимается к горлу, заставляя меня остановиться, осознать, принять.

Он, должно быть, почувствовал перемену в моём настроении. У него это всегда отлично получалось — понимать, что он нашёл новое место, которое стоит лизать и сосать, по тому, как яростно мои бёдра сами тянулись к нему без единой команды с моей стороны. Точно так же он мгновенно понял, что нельзя касаться сгиба моего колена — по тому, как я окаменела в единственный раз, когда он сделал это.