Чтение онлайн

Цепкий взгляд доктора не отрывался от моего лица.

— Кажется. И даже является безумной, только я почему-то вижу, как напряглось ваше лицо, вместо того, чтобы выразить изумление по поводу моей фантастической версии. Так что мне кажется – я не далёк от истины.

Н-да. Штирлиц из меня никудышный. Я уже говорил, что Бородкин напоминал сельского доктора из "Формулы любви", так теперь на меня смотрел другой герой Леонида Броневого – обаятельный папаша Мюллер.

Но уж лучше признаться в таком, чем в том, что есть на самом деле – у доброго айболита вообще крышу снесёт. Наверное, придётся "разыграть" ту же версию, что и с Соковым. С вариациями, конечно…

— Вадим Фёдорович, я терпеть не могу непонятностей. Поэтому или вы мне дадите объяснения, или я буду вынужден сообщить о вас в полицию. Я вам симпатизирую, но, несмотря на это и на безмерное уважение к Сергею Васильевичу, мне придётся так поступить.

— И что вы им скажете? Ну да ладно… Вы недалеки от истины. Я не масон, но действительно был членом некого общества… Не важно какого. В основном там учёные. Но знания, которые добыты на протяжении трёх веков, запрещено выносить за пределы этого самого общества. Категорически. Под страхом смерти. И смерти членов семьи. Вы думаете, почему свалилась в корзину с опилками голова Лавуазье? Только потому, что он был сборщиком налогов? В обществе невероятно разветвлённая цепь взаимной слежки и влияния на власть имущих – в той же Франции они мгновенно сумели переключиться с аристократической власти на народную. И очень эффективно.

А я не могу пассивно наблюдать, когда умирают люди, которые могли бы жить. А семьи у меня нет. У меня есть только моя жизнь. Которой я согласен рискнуть, чтобы спасти тысячи.

Ну что? Вы рады, что вытащили из меня эту информацию? Теперь, возможно, и вы будете под ударом.

— А у меня семьи нет, — грустно улыбнулся доктор.

— У меня теперь тоже только моя жизнь. И мне нечего бояться. Я давно понял, что все эти ложи и секты, кланы и касты – только для того, чтобы затащить "под свою сень" гордецов. Думающих: "Я не такой как все! Меня не ценят!" И использовать их. Ну и романтика "тайны" играет свою роль… Принадлежность к "обществу", которое выше всех остальных. И, значит, принадлежа к нему, ты тоже возвышаешься над толпой… Глупость и ложь! Ложь самому себе. Вся эта "принадлежность к ТАЙНЕ" – кусок сала в мышеловке. И всё завязано на самом страшном из Семи Смертных Грехов – на Гордыне.

Я из-за этого потерял самых близких людей. Жену и сына, — я почти не врал. — И тогда я понял, что все личные амбиции – прах. Вечны лишь два понятия для мужчины: СЕМЬЯ и РОДИНА. РОДИНА И СЕМЬЯ. Всё! Всё остальное – вторично.

Я потерял свою семью, и теперь хочу принести максимальную пользу своей Родине – России.

— А в чём моя роль? — Бородкин оставался настороженным. — Зачем я вам? Я ведь просто сельский доктор, моё имя ничего вам не даст. Вам нужна была моя лаборатория?

— Если честно: изначально – да. Но вы действительно показали себя настоящим учёным-исследователем. Таких – единицы на всю империю, поверьте.

— Поверить сложно.

Почему-то вспомнилась фраза Шарапова из теперь уже бессмертного фильма: "Ну что же мне теперь, самому, что ли зарезаться, папаша, или справку от ментов принести, что я у них не служу?".

— Филипп Степанович, давайте спокойно: всё, что я вам рассказал, всё, что вы узнали благодаря моим подсказкам, может принести вред России?

— Вряд ли, — решительность доктора подрастеряла свой напор.

— А пользу? Мне надо вам доказывать, что потери армии из-за болезней, зачастую превышают её потери в боях?

— Пожалуй, тоже не стоит.

— Так какого же рожна, — вспылил я, — вы выискиваете какие-то гнусности в моих целях? Сберечь тысячи штыков от болезней на переходах, тысячи раненых спасти от смерти, а если вообще отстраниться от войны – десятки тысяч не умерших по-глупому крестьян и горожан…

Вас личные амбиции заели? Понимаю. Да, я вас обманул сначала. Но вы же умный человек и давно должны понять, зачем я это сделал.

Ну что? Будем лелеять свою обиду, или вместе о грядущей войне подумаем?

— Да какая там обида. Я просто непонятного не люблю. Остро не люблю. И ненавижу чувствовать себя марионеткой в чужих руках, — доктор действительно не выглядел рассерженным. — Ваша история вполне правдоподобна и факты говорят в вашу пользу. Я согласен помогать, только что от меня требуется?

— Думаю, что сначала нужно донести результаты наших исследований до научного мира России, но постараться сделать это максимально секретно. То есть открытие йода, разумеется – с большой помпой, а вот область его применения – как раз наоборот. С этим – для начала к председателю медицинской коллегии, или как она там называется, военного министерства.

— Вы собираетесь спасать только избранных? — насторожился Бородкин.

— Филипп Степанович, дорогой, да поймите же, — я судорожно старался подобрать нужные слова, — я хочу спасти всех, кого можно, но в первую очередь думаю о России. Ведь посмотрите – все последние годы страна воюет. То с Францией, то со Швецией, а сейчас с Турцией и Персией…

Без торговли с Англией, на отказе от которой категорически настоял Бонапарт, Россия долго не протянет. А значит считать Францию долговременным союзником нельзя – она как раз наоборот, потенциальный враг.

Поэтому забочусь в первую очередь о русских солдатах, об их жизнях. На данный момент не стоит пытаться облагодетельствовать всё человечество. Вы согласны?

— На всё у вас есть ответ, Вадим Фёдорович. И очень убедительный, — доктор был не то чтобы задумчивым, но явно усиленно анализировал мои слова, — а ваши имя-отчество настоящие?

— А давайте не будем, Филипп Степанович, — я уже начал слегка злиться. — Я вам мало рассказал?

Удовлетворю ваше любопытство в последний раз: конечно не настоящие. Нужно быть последним идиотом, чтобы, уйдя оттуда, откуда ушёл я, снова появиться со своими фамилией-именем-отчеством. Надеюсь, вы не будете у меня выпытывать настоящие?

Мой напор произвёл впечатление на Бородкина.

— Ради Бога извините, я действительно слегка увлёкся…

— Ну и оставим это, — смягчился я. — Вы мне поможете?

— Всё-таки да, — доктор практически не раздумывал, — что от меня требуется?

— Да пока, просто составить отчёт о наших открытиях и направить его куда следует.

— Так следует – в Академию наук, — слегка оробел Филипп Степанович.

— И что? Значит туда. Только на конверте напишите: "Открытие нового простого вещества" или что-то подобное, чтобы под сукно не сунули.

— Как раз в таком случае могут и сунуть, — смурно бросил доктор, — или того хуже – присвоить открытие. Лучше я через Клауса перешлю. Ему я доверяю как себе, а имя в научных кругах у него есть. Не посмеют пакостить или игнорировать.

— Как знаете. Кстати, вы этому самому Клаусу образец металла отправили?

— Сразу же. Сейчас покажу его письмо, — Бородкин в течение минуты нашёл среди вороха бумаг искомое и протянул мне листок, исчёрканный невоспринимаемым текстом.

Немецкий. Причём старый немецкий. Они тут надо мной все издеваются что ли?