Чтение онлайн

Потом, одна за другой умерли бабушки, началась Перестройка, яти её по голове…

Всё равно тянуло меня на столь знакомые и привычные Рижское взморье и Куршскую косу больше, чем на тёплые моря.

Но так и не пришлось – те самые латышские мальчишки, с которыми плечом к плечу отмахивались кулаками от сверстников из других районов, вдруг стали считать меня и моих предков причиной всех своих проблем. Государства расплевались на самом, что ни на есть высоком уровне. Попасть в Ригу стало сложнее, чем в Париж или Вашингтон. Железный Занавес просто передвинулся несколько восточнее. Но он не перестал существовать.

Читая газеты, слушая радио и смотря телевизор, я просто диву давался: как можно так быстро и настолько сильно "окапитализдеть"?..

Ну, пёс с ним со всем – я еду в Ригу. А на дворе заря века девятнадцатого. До всего случившегося в моём мире кошмара ещё далеко. А может его и не будет…

Погода была, как в стандартных её прогнозах по телевизору: переменная облачность, местами дожди. Для ноября не так и плохо, но всё равно приятного в ежедневном нахождении под открытым небом на протяжении всего пути не очень много. Ну а куда "деваться с подводной лодки"? Дан приказ ему "На запад!" – вот и следую. Хорошо еще, что не пёхом. Хотя жаль, что не в карете.

Кстати вместе с "переносом", я вероятно, и здоровье семижильное получил: вот не чихнул ни разу на протяжении всего пути в гнилом ноябре. Неприятных ощущений от такого путешествия это не убавило, а заодно я проникся дополнительным и нешуточным уважением к нашим дедам, которые от Сталинграда и до Берлина, в дождь, слякоть и мороз, то на своих двоих, то просто на пузе, дошли-доползли. И вдолбили кол осиновый в могилу "лучшей армии Европы".

Редкие, облетевшие листвой дубравы и рощи, совершенно подавлялись соснами и ёлками, главенствующими на протяжении всей дороги. И к лучшему – никакого удовольствия смотреть на голые ветки лиственных деревьев, и так всё чёрно-серое вокруг. Хотя и зелёные иголки "забодали" со страшной силой. И поля серо-чёрно-серые, и озёра с реками аналогичного цвета… В общем – тоска цвета хвои. И гадюшники, в которых приходилось ночевать. Вроде никаких насекомых не подхватил пока, но никакой гарантии.

До жути хотелось в баню, пропариться, согреться, "нашпиговать" тело ароматом берёзового или дубового листа, получить по рёбрам и спине от "палача-Тихона" веником и покейфовать потом с кружечкой кваска…

Не сезон. Будут ещё корчмари или как их тут называют, в такое время баньку на всякий случай растапливать – себе дороже обойдётся. Накормили, постель предоставили – на том спасибо.

А как раз на последней остановке меня порадовали нехитрой едой, по которой я давно соскучился: серый горох с жареным шпеком и луком. И простокваша в запивку. Ой, как вкусно! Несочетаемо? Очень даже!

За спиной зажурчала французская речь, явно обращённая ко мне. Обернулся. Можно было не сомневаться, что это тот единственный человек в приличной одежде из всех присутствовавших в данном заведении. Среднего роста курчавый шатен с глазами слегка навыкате.

— Простите, но по-французски не говорю, — пришлось обернуться и ответить.

Вот-таки гад: промурлыкал что-то про "шпрехен зи дойч".

— Сударь, — сам почувствовал, что лицо начало краснеть, — я к вам, на территории Российской империи, обратился на русском языке. Почему вы ответили мне на немецком?

Акцент у фигуранта был ужасающий, но худо-бедно по-русски он изъяснялся:

— Прошу простить, но я не мог себе представить, что российский офицер не говорит на двух основных языках просвещенной Европы, — типа высказал презрение. Слегка снисходительная ухмылка проиллюстрировала всё то, что данный дворянчик недосказал, хотя ему явно очень этого хотелось.

— Я могу поговорить с вами по-английски или по-испански. Хотите? — это я как раз сказал на соответствующих языках. "Пациент" слегка смутился.

— Разрешите представиться: титулярный советник фон Дуттен. Из Венденского полицейского управления. С кем имею честь?

— Поручик Демидов. Следую к месту службы в Ригу, — ну что же, если эта крыса из полиции, то придётся "поуважать" представителя власти.

— Присядем, — указал за один из нескольких свободных столов немец.

Присели. Ну и что дальше?

— Господин поручик, — вяло и равнодушно начал полицейский, — я здесь расследую убийство. Весьма уважаемой персоны. Весьма странное и загадочное убийство.

— Ну а я тут при чём? Подозревать всякого проезжающего мимо офицера…

— Да в том-то и дело, что не всякого… — лицо фон Дуттена было совершенно равнодушным, но чувствовалось внутреннее напряжение. Видали мы таких – сами как бы спортсмены и рыболовы.

— Вас так насторожило моё незнание немецкого и французского языков? Это может иметь отношение к преступлению?

— Отношение к преступлению может иметь всё. И офицер, говорящий только по-русски…

— По-моему, я продемонстрировал, что могу общаться не только по-русски…

— Действительно. Но как раз это и удивляет. И настораживает, В том-то и дело, что каждый факт в отдельности объясним, но такое их сочетание…

— Какие, простите, сочетания?

— Да, к примеру, орден Владимира на груди поручика. Можете объяснить, почему такая награда красуется на груди обер-офицера? Причём не самого высокого класса. Можете?

— Могу. Я имею чин адъюнкта в Академии наук. И орден мне пожалован самим государем за научные открытия.

— Да что вы говорите! — колбасник даже не старался маскировать свой издевательский тон. — Вы учёный? Сам император приколол вам орден на грудь? И вы хотите, чтобы я всему этому поверил?

— Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Ваше общество мне неприятно. Вы посмели обвинить меня во лжи, но я не имею права участвовать в дуэлях, до завершения своей миссии.

— Сударь, как раз дуэли со мной вы не дождётесь. Моё оружие – перо и бумага. И вон те двое солдат, которые меня сопровождают,

В направлении, куда кивнул местный пинкертон, действительно жевали свою кашу пара солдат. Сомневаться, что они состоят при данном полицейском чине, не стоило.

— Так чего же вы от меня хотите?

— Всего лишь навсего документа, подтверждающего вашу личность.

Всего-то проблем! Я расстегнул мундир и вытащил свою "подорожную":

— Извольте. Подписи его высокопревосходительства Военного министра вам достаточно?

— Позвольте, — протянул руку к бумаге фон Дуттен.

— Не позволю, — пошёл на принцип я. И не только на принцип: давать в руки всяким-разным важные документы не стоит никогда. Этому меня ещё в "прошлой жизни" чиновники научили. — Вы видите подпись министра и печать?