Чтение онлайн

— Я вижу некую подпись и некую печать, — флегматично промолвил мой собеседник. — Я не видел подписи министра, не знаю, как она выглядит. Так что ваш документ не очень убедителен для меня лично.

— А какой был бы убедителен? С моим портретом? И чтобы подпись Барклая де Толли поверх его?

— Экий вы шутник! — позволил своим губам изобразить подобие улыбки местный детектив. — Знаете, в сложившихся обстоятельствах, я бы даже вашему портрету на документе не поверил. Вы в Ригу следуете?

— Я ведь уже сказал, что да.

— В таком случае я попрошу вас проехать со мной вместе в Венден, где я смогу переложить возникшие с вами проблемы на тех, кто сможет принять окончательное решение по данному вопросу. Не возражаете?

— Совершенно. До Вендена вёрст тридцать, а компания, хоть и не совсем приятная, в дороге пригодится.

— Очень рад, что вы приняли разумное решение, — встал из-за стола Дуттен, — позвольте вашу шпагу.

— Простите? — на пушку что ли берёт? — У вас есть приказ о моём аресте? Или меня застали на месте преступления? С какой стати я должен отдать шпагу первому, кто её потребует?

— Да просто я хотел посмотреть на вашу реакцию, господин поручик, — улыбнулся чиновник. — Возможны были некоторые варианты вашего поведения, которые позволили бы мне сделать окончательные выводы. До утра прошу из этого заведения не выходить.

Во нахал!

— Сударь, — холодно бросил я, — вы не смеете мне указывать и ограничивать мою свободу. Постарайтесь понять, что, согласившись следовать в Венден вместе с вами, я оказываю любезность, а не подчиняюсь вашему произволу. И пока, после разъяснения ситуации, согласен удовлетвориться лишь извинениями. Если же вы продолжите доставлять мне неудобства, то гарантирую ещё и неприятности по службе.

— Вам так хочется погулять этим промозглым вечером?

— Я просто не терплю, когда мне указывает, что делать и как себя вести, человек, не имеющий на это права.

— Я не понимаю вашего упорства…

— Сожалею. Послушайте: вы меня утомляете, я ведь могу и передумать составить вам компанию по пути в Венден.

— У меня есть возможность вас заставить.

Вот чего доёживается, ферфлюхер хренов? Жить ему скучно?

— Сядьте! — он, конечно, мог проигнорировать мою реплику, но видно, что подействовал тон – прежде чем фон Дуттен смог осмыслить происходящее, "организм" уже снова усадил его на прежнее место.

— Так вот, — прошипел я, — если вы, дубина стоеросовая, посмеете отдать приказ своим солдатам, то одного я застрелю, а второго заколю. И за их жизни отвечать придётся именно вам, как и за попытку срыва выполнения поручения его высокопревосходительства. Особого поручения. Напрягите свой умишко и попытайтесь сообразить, что офицеры с приказом за подписью самого министра просто так в этом захолустье не появляются. Только попробуйте применить силу в отношении меня, и Сибирь вам гарантирована.

— Сударь, я не привык… — начал приходить в себя немец.

— А мне ровным счётом наплевать на то, к чему вы привыкли. Я вам сказал уже больше того, чем был обязан. Делайте выводы сами, — так и хотелось добавить: Хао! Я всё сказал!

Но держался он неплохо. Всё-таки характер имеется.

— Я лишь выполняю свой долг.

— Я тоже. И вы мне мешаете это делать. Излишнее служебное рвение, которое вы проявляете, может привести к большим неприятностям. Я уже обещал, что поеду с вами – благо мне по дороге. Большего вы от меня требовать не смеете. Честь имею, господин фон Дуттен.

Встал и, не оглядываясь, отправился к себе в комнату. Тихону велел на всякий случай ночевать у меня – бес его знает, что может прийти в голову этому бароше в связи с уязвлённым самолюбием. Лучше иметь слугу рядом. В случае чего отобьёмся как Атос с Гримо в винном подвале.

Заснуть долго не мог – всё думал: не слишком ли я оборзел в беседе с полицейским чином?

Хотя вряд ли – эту шушеру в начале девятнадцатого века дворяне, а уж тем более офицеры, если верить соответствующей литературе, мягко говоря, недолюбливали. Не знаю кто там высший воинский начальник в Вендене, но однозначно должен принять мою сторону. Вернее почти однозначно – может ведь и родственником этого хмыря оказаться. Или просто немцем с "национальной солидарностью".

С утра позавтракали перловкой на кислом молоке – вкусной такую еду не назовёшь, но "попитаться" перед дорогой было необходимо. Я бы конечно лучше чем-нибудь поприятнее перекусил, хоть яичницу можно было заказать, но завтрак для меня почти всегда был именно "питанием", а не едой – с самого детства поутру никакого аппетита. Вот часам к одиннадцати – да, прорезался, чисто как у Винни-Пуха: "одиннадцатичасовое настроение".

Погодка выдалась неплохая и дорога была не раскисшей, так что двигались мы вполне споро. Солдаты держали себя по отношению ко мне совершенно индифферентно, хотя наверняка получили в отношении меня соответствующие распоряжения от своего "босса".

Фон Дуттен тоже достаточно долго сохранял молчание, но на втором часу пути не выдержал:

— Господин Демидов, разрешите у вас спросить один вопрос?

Я не стал изгаляться по поводу того, что согласен "ответить ответ". В конце концов, даже природные русские и не такие ляпы зачастую делают.

— Слушаю.

— Вы не могли бы хоть вчерне охарактеризовать цель своей миссии? Это позволило бы мне сопоставить кое-какие имеющиеся сведения и помогло бы снять возникшее между нами напряжение.

— К сожалению, лишён возможности удовлетворить ваше любопытство на этот счёт.

— Ну что же, понимаю. Только вы зря демонстрируете свою неприязнь ко мне столь явно. Я ведь делал и делаю только то, что мне должно.

— Вот и делайте, но только ещё и думайте при этом.

— Боюсь, что вы напрасно так рано расхрабрились, господин поручик. Ничего ещё не выяснено и ничего не кончено, — местный полицейский слегка пришпорил своего коня и поехал чуть впереди.

А мне и в кайф – как раз открылась Гауя и до горизонта дорога пролегала как раз вдоль реки. Даже в ноябре – красавица! Сколько десятков километров я отмахал в своё время с рюкзаком в её окрестностях – никогда не переставал удивляться великолепию природы в этих местах. Описать это невозможно – только видеть. Утёсы, лес, реку…

Вот, кстати, клевало здесь всегда посредственно. Но зато трофейно. Пару раз ничего кроме как на уху не наловишь, а в третий, таких жереха, щуку или голавля можно зацепить, что бабуля с дедом на несколько дней белковой пищей обеспечены…

Я ведь класса с четвёртого на рыбалке сдвинутым стал – как только видел водоём, первой мыслью всегда было: кто тут может водиться и как его изловить. Начинал, конечно, с уклеек, пескарей, плотвы и прочих карасиков, но года через два уже стал "матёрым" рыболовом. Даже с уроков в школе на Днепр сбегал, когда денёк перспективный выдавался…