Чтение онлайн

Воспоминаний мне хватило как раз до шлагбаума перед въездом в Венден. Дежурный офицер вполне удовлетворился моей подорожной, я спросил, как найти начальника гарнизона, хотя фон Дуттен и сам наверняка знал, как, но подстраховаться всё-таки стоит.

Поехали по городу – совершенно неузнаваем, кроме старого, ещё средневекового замка, ничего знакомого. Хотя и бывал я в Цесисе всего пару раз.

Комендатура, или как она здесь называется, располагалась в двухэтажном каменном доме. Мы спешились, и Тихон принял Афину. Ну, где здесь коновязь, надеюсь, разберётся.

Я проследовал вместе с титулярным советником внутрь строения через достаточно непрезентабельную дверь. Пройдя по паре коридоров, мы оказались в чём-то типа приёмной, где находился адъютант в чине подпоручика. Пехотного. Вот разобраться в каком полку он служит, моего послезнания точно не хватает – мундир зелёный, воротник жёлтый. Ну и бес с ним на самом деле.

Мой сопровождающий, пошептавшись с адъютантом, поскрёбся в дверь, заглянул и просочился внутрь.

Через пару минут вызвали и меня. В довольно просторном кабинете кроме фон Дуттена я увидел довольно молодого подполковника в той же форме, что и у адъютанта в приёмной. Высокий и худой блондин, курносый и с непропорционально длинными руками – классный шпажист из него бы получился…

— Поручик Демидов, следую к месту службы в Ригу из Санкт-Петербурга, господин подполковник, — отрекомендовался вроде как положено.

— Здравствуйте, поручик. Подполковник Зальца, комендант Венденского гарнизона.

Особого радушия не наблюдалось. Понятно – напел уже "полицай" про мою "подозрительную личность". Вроде был бы должен имя-отчество назвать при встрече с таким же как он кадровым офицером. К тому же немец немцу глаза, наверное, выклёвывать не будет. Да и знакомы они, по всей вероятности, давно. Так что моя ставка на корпоративную солидарность военных против "крапивного семени" почти наверняка не спляшет.

— Позвольте ознакомиться с вашими проездными документами, — протянул руку комендант.

— Прошу, — отдал я подорожную.

Подполковник быстро пробежал глазами бумагу, нахмурился, подошёл к своему столу и, выдвинув "шуфлятку", выудил из недр ещё некий "пергамент". Лицо его вытянулось и последовал вопросительный взгляд в сторону фон Дуттена.

— Отто Карлович, — немедленно отреагировал титулярный советник, — документ ведь может быть и истинным, но тот ли его везёт, кому это на самом деле поручено?

Вот сука! Ведь вляпался уже по самые гланды, но всё продолжает пакостить, пытаясь "выкарабкаться".

— Вадим Фёдорович, — в сомнении обернулся ко мне Зальца, — а у вас есть ещё какие-нибудь документы, подтверждающие, что вы следуете именно по приказу его высокопревосходительства?

— Есть, — я был зол и временно неадекватен. — Пакет командиру батальона лично от военного министра. Посмеете вскрыть?

— Почему бы и нет? — подполковник смотрел на меня совершенно холодно и спокойно. — Вы – подозрительная личность и все бумаги, обнаруженные при вас, вполне могут быть досмотрены.

— Ну что же, тогда я бы очень вас попросил, во-первых, чтобы этот господин, — я кивнул в сторону фон Дуттена, — вышел из кабинета, когда вы будете вскрывать конверт…

— А во-вторых?

— А во-вторых: после просмотра запечатать конверт уже своей печатью и написать письмо майору Пушнякову, объясняющее, почему я привёз конверт с нарушенной печатью министерства.

Зальца, на несколько секунд задумался.

— Ну что же, — наконец решил он, — ваша просьба вполне уместна, если вы тот, за кого себя выдаёте. Оскар Вильгельмович, — это он уже полицейскому, — я попрошу вас выйти на некоторое время.

Титулярный советник был явно недоволен, но перечить не посмел.

Когда мы остались одни, комендант взрезал конверт, выудил из него бумагу и впился в неё глазами…

— Предоставить требуемое помещение… — забормотал он, — закупить за счёт казны… Выделить в подчинение… Положить жалование… Господи Боже! Вадим Фёдорович! Да вам приказано платить жалование больше моего! Поручику!

— Кроме чина поручика, напоминаю, за мной сохранена должность адъюнкта в Академии наук. Это достаточное объяснение?

Подполковник глядел уже совсем не таким "козырем", как пять минут назад: сильно "взбледнул" с лица и глазоньки бегали – моё почтение.

— Отто Карлович! — дверь распахнулась и в кабинет влетел всё тот же фон Дуттен. Лицо у него было – ну словно мёдом обожрался. — Только что солдаты привели слугу этого господина – пытался отправить письмо.

Вляпался, родимый. Повёлся. Я ведь именно в расчёте на его служебное рвение и попросил Тихона это письмо "попытаться" отправить, когда в комендатуру зайду.

Зальца уже изначально смотрел на полицейского как на "врага народа" – сразу после его появления. А уж после того как глянул на адрес получателя, а это было не более не менее как военное министерство, да ещё с пометкой "лично министру от…"

— Господин фон Дуттен, — перешёл на официальный тон комендант, — мне уже дорого стоило ваше излишнее служебное рвение. Вашими стараниями, я оказался в совершенно нелепом положении. Приношу свои глубочайшие извинения вам, господин Демидов, и надеюсь, что вы поймёте ситуацию и этим удовлетворитесь.

— Ситуацию понимаю, но удовлетвориться только извинениями уже не могу.

— Простите? — приподнял брови подполковник.

— Может всё-таки стоит вскрыть конверт, — подал робкий голос полицейский "хватаясь за соломинку", — это может внести некоторую ясность…

Вот тут я имел возможность наблюдать чуть ли не буквально "испепеляющий взгляд", как на этом лифляндском пинкертоне не задымилась одежда – непонятно. Заткнулся он тут же.

— Дело в том, господин подполковник, что, во-первых, вы должны запечатать конверт майору Пушнякову своей личной, вернее гарнизонной печатью. Во-вторых, написать ему письмо с объяснениями, почему конверт был вскрыт.

Чуть не добавил, что я не собираюсь предстать перед будущим начальством как небезызвестный гасконец перед де Тревилем, но вовремя сообразил, что если Александр наш Дюма уже и родился, то своих шедевров написать ещё точно не успел.

— Это само собой, — было видно, что Зальца внутренне "вздохнул с облегчением".

— Но и это не всё.

— Чего же ещё вам требуется?

— Вы, стараниями господина фон Дуттена, стали причастны к тайне, которая является государственной. И мне необходимо быть уверенным, что она не будет распространяться дальше. Вы меня понимаете?